Свекровь дальнего действия - Люся Лютикова

Мужчина немедленно вылетел в Москву. Ради собственной безопасности он решил никому не доверять такое деликатное поручение, а выполнить его сам. Он отлично владел русским языком, не раз бывал в России и не сомневался, что справится. Самое главное, что нет никакой связи между ним и будущей жертвой, а это значит, что его никто и никогда не заподозрит.

Он легко нашел нужный дом на Изумрудной улице и принялся следить за квартирой. Он выяснил, что в квартире проживают трое: мужчина лет тридцати, молодая женщина того же возраста и толстая неопрятная старуха. Очевидно, это и есть семидесятилетняя Евдокия Ивановна, которую ему предстоит убить. Бабку совсем не жаль, невооруженным глазом видно, что у нее большие проблемы со здоровьем, и она будет только рада, если кто-нибудь прекратит ее мучительное существование.

Конечно, удобнее было убить старуху в рабочий день, когда молодежь уйдет на службу и она остается в квартире одна. Но время поджимало, в любую минуту барон фон Вайхс мог испустить последний вздох, поэтому в субботнее утро Вильгельм околачивался на лестничном пролете между этажами, выжидая подходящий момент. И он настал.

Неожиданно из квартиры выскочила старуха, она была в халате, из ее носа капала кровь.

— Это невыносимо! — рыдая, причитала она. — За что они так со мной? Господи, когда же ты заберешь мою душу?

Вильгельм вжался в стену, но пенсионерка не заметила его, она почти полностью высунулась из раскрытого окна, словно раздумывала, не свести ли счеты с жизнью.

Мужчина выступил вперед:

— Вы Ева? Ева Лукаш?

Старуха посмотрела на него невидящим взглядом.

— Да, я Ева, — проронила она горестно. — А Лукаш моя девичья фамилия.

В следующую секунду Вильгельм вонзил ей нож в грудь.

Грузное тело рухнуло на кафельный пол. Угасающий взгляд пенсионерки преследовал Вильгельма несколько дней, но он не сомневался, что поступил правильно. Зачем этой старой развалине миллионное состояние? Что она станет с ним делать?

Прошло две недели, и самочувствие барона фон Вайхса внезапно улучшилось. Совсем чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы он дал своим юристам распоряжение найти Марию с ребенком и вызвать их в Германию. Юристы бросились обзванивать посольства и консульства, Вильгельм с усмешкой наблюдал за их действиями. Пусть ищут, возможно, известие о том, что Мария и Ева уже на небесах, заставит барона побыстрей к ним присоединиться.

— Как продвигаются поиски? — небрежно поинтересовался он у юриста.

Юрист, который знал, что Вильгельм — практически член семьи барона, не стал скрывать:

— Мы выяснили, что Мария Лукаш умерла, а ее дочь Евдокия живет в Москве.

— Неужели дочь жива? — очень правдоподобно удивился Вильгельм. — Ей, должно быть, больше шестидесяти лет?

— Семьдесят.

— Ого, семьдесят! А в России долго не живут.

— Сведения точные, поступили вчера из московского ЗАГСа. Завтра я вылетаю в Москву, чтобы встретиться с Евдокией.

Вильгельм ужаснулся: неужели он ошибся? Неужели он убил не ту женщину? Получается, он напрасно, без какой-либо материальной выгоды взял на душу смертный грех. Надо было срочно исправлять ситуацию.

Ближайшим авиарейсом незадачливый убийца рванул в Москву, около знакомого дома на Изумрудной улице он стоял уже вечером. И тут нос к носу столкнулся с сумасшедшей толстушкой, которая представилась Люсей Лютиковой…

— Почему это сумасшедшей? — обиделась я. — Я что — хожу по городу босая, с всклокоченной головой и безумным взглядом?!

Руслан развел руками:

— Прости, но именно это слово Вильгельм употребил, когда тебя описывал. Я заметил ему, что ты, скорее, эксцентричная особа, но мы с тобой и знакомы на несколько лет дольше, у меня было время узнать тебя получше.

— Ладно, пусть будет «сумасшедшая», — разрешила я, — в устах убийцы это даже звучит как комплимент.

— Так вот, — продолжал капитан, — убийце фантастически везет. Люся Лютикова сразу же сообщила, что собирается навестить мать убитой пенсионерки, и Вильгельм увязывается с ней. Когда он видит Евдокию Ивановну Лукаш, то не может поверить, что ей семьдесят лет, она выглядит моложе своей покойной дочери. Но фамильный медальон Фридриха фон Вайхса развеивает его сомнения, а сама поэтесса подтверждает: ее отец был немецким офицером. Посадив доверчивую Люсю в электричку, немец возвращается в дом к Евдокии Ивановне. Он говорит, что потерял кредитную карту, и просит разрешения ее поискать. Поэтесса пускает его в гостиную. Вильгельм оглушает даму ударом по голове и, пока хозяйка лежит без сознания, открывает газовые вентили. Убийца хочет, чтобы всё выглядело как несчастный случай — бытовая утечка газа, ему на глаза попадается кипятильник, он включает его в розетку и оставляет тлеть на кипе бумаг. Вильгельм рассчитывает, что минут через пятнадцать-двадцать, когда газ полностью заполнит дом, под кипятильником загорится бумага и прогремит взрыв. Убийца уверен в своей безнаказанности: он никому не называл своего настоящего имени, представлялся Клаусом Кляйном, и его по-прежнему ничего не связывает с жертвой.

— Но убийца просчитался! — воскликнула я. — Люся оказалась не такой уж простушкой! Она почувствовала, что дело не чисто, и вернулась в дом. Отважная журналистка вытащила поэтессу на улицу, тем самым спасла ее жизнь и раскрыла преступление! Нет, даже два преступления! Если бы не я, Танька Чижова так и сидела бы в тюрьме за убийство, которое не совершала.

— Не обязательно, — покачал головой капитан, — грамотный адвокат мог добиться ее освобождения.

— Э, — махнула я рукой, — от сумы да от тюрьмы не зарекайся! Хорошо, что всё закончилось.

— Пока еще нет. Вильгельм Хопп задержан, сначала он признался в убийствах, но потом отказался от своих показаний. Он обратился за помощью в германское консульство, в общем, теперь это дело — предмет рассмотрения международного права.

Я забеспокоилась: а вдруг убийце удастся избежать наказания?

— Активней привлекайте меня к следствию, я важный свидетель, охотно дам показания на любом, хоть межгалактическом уровне.

— Ну, куда же без тебя, — улыбнулся Руслан.

— Кстати, — встрепенулась я, — а ты как тут оказался? Ты же до завтра должен быть в командировке?

— А вот это уже, извини, конфиденциальная информация. Должны же у российского уголовного розыска остаться от тебя хоть какие-то тайны.