Доллары царя Гороха - Дарья Донцова

– Так клея мало!

– Ерунда! Папа еще пришлет, – успокоила его Сафонова.

На следующее утро Костик явился в институт короткостриженным, в новом свитере. На занятиях по военному делу нас рассаживали поалфавиту, поэтому я, Васильева, находилась за одним столом с Боревым.

Полковник Зверев как торпеда ворвался в аудиторию, выслушалрапорт дежурного, потом увидел Костю и одобрительно кивнул:

– Вот, Борев, если захочешь, то можешь.

Студенты давно дали Звереву кличку Птица Говорун, а я сейчасжалею, что не записывала все его перлы. Их опубликовать – ей-богу, книга выйдетне хуже, чем у поэта Владимира Вишневского.

– Ложим тетради на стол, – велел Зверев.

Но тут его глаза зацепились за свитер Костика, и полковникначал багроветь.

– Это чтой-то ты напялил? – поинтересовалсяпреподаватель.

– Пуловер, – ответил Костик.

– Немедленно снять!

– Почему?

– Только пидорасы носят такие свитера, – с прямотойсолдата заявил Зверев, – а я в своей аудитории их не потерплю.

– Кого? – хихикнула Светка. – Свитера или… э… ну,этих самых?..

– Не умничай, Сафонова, – рявкнул Зверев, –автомат собирать не умеешь, а туда же, языком шморкать. Вот нападет на насмировой капитализм, а ты свою страну не защитишь! Все начнут стрелять, аСафонова где? Лежит в кустах и не знает, как к «калашу» пристроиться! Хорошакартина! Сымай свитер!

– Кто? Я? – подскочила Светка. – При всех?

– Замолкни, свиристелка, – велел Зверев, – Борев,к доске!

Костя вышел.

– Сымай, – приказал заведующий кафедрой военногодела, – двадцать секунд, время пошло.

– Ни за что! – отрезал Костик.

– Выполнять приказ!

– Никогда!

Некоторое время они пререкались. Потом Зверев, не привыкшийк тому, что ему оказывают сопротивление, вскочил, схватил Костю за свитер ипотянул его вверх. Борев был не слишком высокого роста и отнюдь не богатырскоготелосложения. Полковник же вымахал почти под два метра и явно весил большецентнера. Поэтому он очень легко справился с бунтом.

– Будут всякие шмакодявки тут выжучиваться! – рявкнулЗверев. – Приказываю – выполняй. Сначала сделай, а потом уж на приваледумай!

Выдав очередной перл, Зверев ловко сдернул с Костика свитер.На мгновение в аудитории повисло молчание, прерываемое лишь негодующим сопениемСветки. Потом вдруг преподаватель по-бабьи завизжал и ринулся вон из кабинета.

Мы вначале растерялись: такое поведение было совсем несвойственно вояке-златоусту. Но тут Костик начал бешено хохотать, тыча пальцемв пол.

Я взглянула на потертый линолеум. У ног Борева валялсязлополучный свитер, а рядом лежали два уха. Костя, решив сэкономить клей,намазал протезы отнюдь не щедро, и они, естественно, отвалились, когда Зверев ссилой сдернул пуловер через голову юноши.

Когда в аудиторию во главе с местной медсестрой ворвались вполном составе сотрудники ректората и учебной части, Костик, опять с ушами,преспокойненько сидел на своем месте.

– Что тут произошло? – воскликнул потный, красныйректор.

Для него, кабинетного чиновника, человека тучного,неспортивного, бодрая пробежка с первого этажа на пятый была серьезнымиспытанием. Зверев же, наоборот, бледный до синевы, бессвязно лепетал:

– Этта, того, ему, уши… свитер… пидорас.

– Ничего не знаю, – с самым простодушным видом ответил,вежливо вставая, Костик, – полковник вызвал меня к доске, потом зачем-тосорвал с меня свитер, швырнул его на пол и убежал.

Ректор повернулся к Звереву.

– Дык… уши… того… лежали, – проблеял тот, – на полу…

Начальство снова перевело взгляд на Костика.

– Борев, у вас уши отпадали?

Вся группа, не выносившая Зверева на дух, затаив дыханиеследила за разворачивающимися событиями.

Костик кашлянул, а потом, навесив на лицо озабоченноевыражение, воскликнул:

– Простите, Андрей Владимирович, вы меня всерьезспрашиваете? Насчет ушей?!

Ректор крякнул, потом велел:

– Да, действительно, садитесь, Борев. Группа пустьсамостоятельно изучает материал. Открывайте учебники, найдите нужный параграф ипринимайтесь за работу.

Мы тут же зашелестели страницами.

– А вы, товарищ Зверев, – заявил АндрейВладимирович, – пройдемте со мной!

Больше мы полковника не видели. Военное дело у нас теперьвел майор Герасимов, совершенно невредный и даже приятный. Естественно, черезнекоторое время правда о происшествии с ушами стала известна на факультете идошла до ректора. Но Андрей Владимирович был человек умный, посмешищемвыглядеть он не хотел, поэтому сделал вид, что ни о чем не догадывается. Костикблагополучно женился на Светке, папа-дипломат забрал молодых к себе на лето, ина родину Костя вернулся с ушами – тесть отправил его на пластическую операцию.История же о полковнике обросла невиданными подробностями и до сих пор супоением рассказывается всем первокурсникам.

Теперь понимаете, почему я, увидев Заю с наклеенными губами,воскликнула:

– А они не оторвутся?

Ольга смерила меня уничтожающим взглядом, а Кеша, исподтишкапогрозив кулаком, тут же ответил:

– Конечно же, нет! Изумительная вещь! Спасибо, Манюня!

– Да не за что, – пожала плечами дочь, – хорошо,что я вспомнила.

На всякий случай до отъезда всех из дома я предпочла сидетьв спальне. Стрелки часов неумолимо бежали вперед, вот они показали десять.Наконец все расселись по машинам, выяснили, кто везет в город и назад вВербилки Маню, и отправились на службу.

Ирка, напевая, чистила на кухне кабачки, собаки разбрелисьпо саду. Я стала спускаться с террасы и вдруг услышала треск. Лестницаобвалилась.

– Ира! Помоги!

Домработница выскочила на террасу и, вместо того чтобыпомочь мне, запричитала:

– Ой, ой, ой! Дарь Иванна! Осторожней надо! Гляньте,ступеньку сломали.

– Хватит кричать, – рассердилась я, – лучше дайруку.

Кое-как спустившись, я увидела, что любимые бежевые брючкиот Ферре порваны, и решила пойти в сарай, чтобы убить Кису.