Доллары царя Гороха - Дарья Донцова

– Вот бы так устроиться, – с откровенной завистьювоскликнула Олеся, – небось Настя за один день всю работу сделает, а потомваляется пузом вверх на пляже.

– И она мать ни в какие клиники раньше не сдавала, –подвела итог Таня, – Люся сама великолепно жила. Никаких особых заморочеку нее не было.

– И болезни мы не замечали, – сообщила Олеся, – нузаговаривалась иногда. Вот недавно она села с нами и про какие-то полмиллионабаксов заговорила. Вроде их то ли украли у нее, то ли отняли. Мы так толком ине поняли.

В этот момент из подъезда вышла пара: молодая, хорошо одетаяженщина и мужчина лет шестидесяти в дорогом льняном костюме. Увидев сплетниц,дама, ухватив своего кавалера за рукав, поволокла его на крейсерской скоростиза угол. Таня и Олеся сразу же стали обсуждать увиденное.

– Во! Теперь все ясно!

– Муж на отдых укатил, а она с любовником!

– Да уж!

– Вот откуда ее прикиды!

Воспользовавшись тем, что гарпии занялись обсасываниемкосточек незнакомой девушки, я встала и нырнула в подъезд. Значит, Настянеожиданно отправила Люсю в больницу, психиатрическую. В таких заведениях, какправило, замечательная охрана. Бедной Людмиле Сергеевне нечего и думать о том,чтобы сбежать оттуда. И желание поместить мать почти что в тюрьму возникло уНасти после моего вчерашнего визита. Однако она шустрая девица, за одно утрорешила проблему. Или я ошибаюсь? Может, «акция» готовилась давно? Помнится, вовремя нашего разговора Настя упомянула подругу матери, некую Нинель Иосифовну,живущую на седьмом этаже. Мне следует расспросить сначала даму, а потом ужеделать выводы.

Нинель Иосифовна мирно переваривала очередное «мыло». Когдаона, без всяких вопросов, распахнула дверь, я услышала громкий диалог:

– Педро, клянусь, он наш сын.

– Ты обманывала меня сотни раз!

– Поверь, Педро!

– Прощай, Розалия.

Следом раздались истерические рыдания.

– Что-то вы сегодня рано! – громовым голосом протрубилаНинель Иосифовна. – Обычно после шести приходите.

Я не успела удивиться, как хозяйка втолкнула меня в комнатуи, сев к столу, стала закатывать рукав блузки.

– Ну, – гремела она, – что же вы замерли? Опятьновенькая! О чем ваш главный врач думает? Каждый день другая приходит.

– Я не медсестра.

– Дорогуша, вынимайте аппарат.

– Не работаю в поликлинике.

– Еще мне укол надо сделать.

– Педро, прости, прости, прости… и… и… и.

– Проклинаю тебя, обманщица!

– Ну, меряйте же давление, – завопила Нинель Иосифовна,перекрывая диалог в телевизоре; она явно не расслышала ни одного сказанногомною слова.

– Педро! Не уходи… и… и… и!

У меня от шума закружилась голова. Увидев на столе пульт оттелевизора, я нажала на красную кнопку. Наступила блаженная тишина.

– Вы забыли тонометр? – совершенно нормальным голосомосведомилась Нинель Иосифовна.

Я быстро объяснила ей цель своего визита. Пожилая дамазасмеялась и опустила рукав.

– Давление скачет как бешеное, вот мне и прописали уколы, ав поликлинике творится невесть что! Ни разу одна и та же сестра дважды непоявилась. Вы уж извините.

– Это вы простите меня, ворвалась без приглашения, но яникак не могу дозвониться до Люси, вот, забеспокоилась, приехала и лишь сильнейразволновалась. Дома никого нет. Ну, Настя, предположим, за растениями укатила,а Люся-то куда подевалась? С ней все в порядке? Она мне сказала, что выдружите.

Нинель Иосифовна поправила аккуратную прическу.

– Общаемся по-соседски. Я одна живу, поговорить не с кем.Люся тоже, хоть и при дочери, да сама по себе. Настя не слишком заботлива. Нет,не подумайте чего плохого, она мать содержит: кормит, поит, одевает.Некоторые-то детки своих родителей вон выгнали, живите, мол, как хотите, напенсию, у самих денег нет. Настя не из таких, но вот общаться с мамой ейнекогда, все по заграницам разъезжает. Правда, Люся в последнее время немногостранной стала: заговаривается, истории дикие рассказывает.

– Про свадьбу Насти и миллиардера? – улыбнулась я.

– Нет, – удивленно покачала головой НинельИосифовна, – такую я не слыхивала. Мне она другую преподнесла. Простобредовую, про потерянные полмиллиона долларов. Старость – не радость. Ксожалению, возраст бьет в первую очередь по голове. В быту Люся казаласьнормальной, а вот в остальном… Ее на этой истории просто заклинило,рассказывала ее постоянно, каждый раз с новыми подробностями.

– Может, это правда? – тихо спросила я. – Люся всюжизнь хранила в себе страшную тайну, ну а к старости потеряла бдительность ипринялась болтать о потерянном состоянии.

– Милая моя, – усмехнулась Нинель Иосифовна, –Люся и Настя переехали в этот дом на моих глазах, ну… не припомню когда. Живутони тут не с самого начала. Так вот, мебель у них скромная, ничего с моментавселения нового не купили, одежда самая простая, продукты покупают без изысков.Уж поверьте мне, какое там богатство!

– Ну, насколько я поняла, злополучные доллары пропали, вродеих сожгли.

– А мне Люся сообщила, что узнала правду, – засмеяласьНинель Иосифовна, – вроде деньги нашлись, их припрятали на даче, то ли вдоме, то ли в саду зарыли. Надо было ехать их искать. Только Люся боялась. ДомЛеонардо продали.

– Ничего не понимаю, – подскочила я.

Нинель Иосифовна улыбнулась:

– Я тоже.

– Что же она говорила?

– Ерунду. Якобы у ее мужа был великий талант и он на продажесвоих картин заработал кучу денег, больше полумиллиона долларов. Я-то сразупоняла, что Люся заговаривается. Ну разве возможно за мазню получить бешеныеденьги? Вон у метро художники стоят, вполне симпатичную картинку рублей затриста отдают.

– За полотна Ренуара сейчас платят миллионы в валюте…