Зов темной крови - Анна Князева

На этот раз Протопопов сам позвонил Надежде и пригласил ее на оперативное совещание. Вся его команда, за исключением Астраханского, с утра была в сборе. Из свободных мест за столом оставалось только то, где прежде сидел Лев. Надежда села туда.

– Все собрались? – Протопопов окинул взглядом присутствующих и представил Надежду: – Кто не знает – владелица ателье Надежда Алексеевна Раух. Она любезно нас приютила. Позже объясню причину ее присутствия. Итак, приступаем к работе. Прежде всего должен донести до вас важную информацию: как выяснилось, наша подопечная Калмыкова была замужем за военным, который располагал наградным револьвером восемнадцатого калибра марки «Манурин». После его смерти она заявила, что револьвер был утерян.

– С трудом в это верится, – усмехнулся какой-то оперативник.

– Не исключено, что именно из этого оружия были застрелены Сичкин и домработница Баландина. Это я к тому, что если револьвер до сих пор находится в распоряжении Калмыковой, возможны нештатные ситуации. Работаем решительно, но аккуратно. Напоминаю, мы не планируем эвакуировать жильцов соседних квартир.

– Определили, при каких обстоятельствах были застрелены те двое?

– Со всей очевидностью ясно, что Сичкин-Фугенфиров встретил в ателье Калмыкову и узнал в ней старую знакомую, то бишь одноклассницу Валентину Крушинину. Именно ее в разговоре с Тищенко он назвал призраком из прошлой жизни. – Иван Макарович вопросительно посмотрел на Надежду: – Кажется, так?

Она кивнула, и Протопопов продолжил:

– Но он-то знал, что Крушинина погибла в горящем автобусе тридцать пять лет назад. И у него возник резонный вопрос: кто эта женщина? Сичкин навел справки и обнаружил, что гражданочка проживает под именем женщины, которую он знал и любил. После этого он решил ее шантажировать. Скорее всего, пришел к Калмыковой на квартиру…

– Да там и остался, пока его не вынесли по частям, – мрачно заметил Котов.

– Что-то вроде этого. Судя по тому, что говорят про Калмыкову те, кто ее знал, она не стала торговаться и сразу же застрелила Сичкина. Вот только непонятно, почему и при каких обстоятельствах погибла Баландина.

Кто-то предположил:

– Что-нибудь видела и стала ненужным свидетелем.

– Можно мне? – спросила Анастасия Кириллова.

– Давай, – разрешил Иван Макарович.

Кириллова встала:

– У меня есть некоторые соображения по этому поводу.

– Излагай.

– По свидетельству сестры Баландиной, она жила в квартире Калмыковой. Я изучила ее планировку и пришла к выводу, что в квартире нет ни одного помещения, линейные размеры которого даже по диагонали превышали бы восемь метров.

– К чему это все? – спросил Протопопов.

– Прошу меня не сбивать… – Сделав паузу, Кириллова собралась с мыслями. – По характеру ранения и траектории выстрела я рассчитала в программе примерное расположение тела в момент смерти. Женщина должна была находиться в горизонтальном положении на высоте полуметра. Стреляли в нее с высоты среднего человеческого роста. Предполагаемое расстояние между стрелявшим и жертвой составило больше восьми метров. Об этом я докладывала Ивану Макаровичу, но у меня появилась новая версия происшедшего. В соответствии с ней в момент смерти Баландина спала в постели. Пятьдесят сантиметров – стандартная высота кровати вместе с матрасом.

– Ну, что же… По-моему, это звучит логично.

– И это еще не все, – снова заговорила Кириллова. – Пуля, убившая женщину, по заключению баллистиков, предварительно прошла через твердый предмет, потеряла кинетическую энергию и застряла в черепе. На этом основании я сделала вывод: если в квартире нет помещений с линейными размерами более восьми метров, пуля, прежде чем попасть в спящую Баландину, прошла через стену. Это же подтверждает планировка квартиры. Через стену от гостиной располагается небольшая комната, в которой вполне могла жить домработница.

– Ну, предположим, – как будто согласился с ней Протопопов. – Но для чего Калмыковой было стрелять в стену?

– А она не в стену стреляла, – пояснила Кириллова. – Она целилась в Сичкина, но сначала промахнулась.

– Версия фантастическая, но обоснованная.

– У меня есть вопрос, – поднял руку Котов. – Ладно – застрелить… Но, как по-вашему, эта немолодая женщина могла расчленить и вынести двоих взрослых людей?

На этот вопрос взялся отвечать Протопопов:

– Не надо забывать, что, в отличие от настоящей Илги Лиепини, наша подопечная была медичкой и работала фельдшером. А ее хобби по забою скотины говорит само за себя.

Кто-то заметил:

– Крутая, получается, дамочка…

Иван Макарович потянулся за документом:

– А это информация из Латвии. Как нам сообщили коллеги, десять лет назад по латвийскому закону о реституции Калмыкова получила крупную компенсацию за землю и недвижимость своего деда Яниса Лиепиньша. Его после войны репрессировали за помощь бандитам. Чтобы получить компенсацию, Калмыкова приняла латышское гражданство. Но и этого ей показалось мало. Около двух лет назад она стала опекуншей якобы своей внучатой племянницы. В собственности девочки, Эрны Берзини, находится несколько домов в Риге и Юрмале, которые Калмыкова в настоящее время успешно сдает.

– Прибрала к рукам чужого ребенка и отдала в пансионат для ненужных детей, – проговорила Надежда и добавила: – Страшно представить, что могло случиться с девочкой в канун ее совершеннолетия.

– Позвольте доложить, у меня есть важная информация. – Из-за стола поднялся оперативник Артем Котов. – Сегодня я дозвонился до той самой свидетельницы, о которой говорила убитая старуха-колясочница.

– Кажется, она была за границей, – припомнил Иван Макарович.

– Она и сейчас живет там. Возможно, поэтому осталась в живых. Ее номер сохранился в телефоне убитой старухи. При жизни та упоминала фамилию женщины, и я ее отыскал.