Зов темной крови - Анна Князева

В восемь часов утра Лев Астраханский вошел в спальню, намереваясь улечься спать, однако Надежда потащила его на кухню:

– Тебе нужно поесть. Одни глаза на лице остались. Да еще щетина.

– Я устал и хочу спать… – сказал Лев, надеясь от нее отвязаться.

– Поешь, а потом поспишь.

– Времени мало. В двенадцать – оперативное совещание.

– Завтрак займет всего десять минут, – рассудительно проговорила Надежда, надела фартук и достала из холодильника яйца.

– Ну, хорошо, налей пока чаю. – Лев сел и устало потер лицо. – Мне и правда нужно побриться. – Потом, немного помолчав, проронил: – Прости меня, Надя…

– За что? – Она обернулась.

– За то, что грубо с тобой говорил. Все дело в том, что я не умею совмещать работу и личное. Понимаешь?

– Понимаю. – Надежда разбила яйца на раскаленную сковородку и подошла к столу, чтобы взять соль.

Лев обхватил ее руками и прижал к себе. Уткнувшись носом в фартук, промычал:

– Знаешь, как я тебя люблю…

Она опустилась на стул рядом с ним:

– Ты никогда об этом не говорил.

– А теперь сказал. – Лев улыбнулся. – Об одном прошу, не донимай меня на работе. В двенадцать соберется оперативная группа. Ребята третий день рыщут по округе, опрашивают жильцов. Придут усталые, раздраженные…

– Понимаю. Не волнуйся, беспокоить не стану.

– Где там яичница?

Надежда поставила перед ним тарелку.

– Посолить не забудь.

– Не забуду.

– Знаю тебя, проглотишь как есть. И хлеб возьми.

– Слушаюсь.

Надежда села на подоконник и, глядя, как ест Астраханский, проронила:

– Иван Макарович сказал: нашли второй труп…

– Не полностью…

– То есть как?

– Одной ноги нет. Всю ночь в земле ковырялись.

– Опять расчлененка?

– Опять.

– Где нашли?

– В нескольких метрах от первого захоронения.

– Жуть… – Надежда нервно вздрогнула. – Страшно сознавать, что все это рядом с нами. Как только представлю…

– Поменьше фантазируй, – перебил ее Лев.

– Думаешь, что их убили одни и те же преступники?

– Скорее всего – да. Время захоронения совпадает. Пакеты одни и те же. Характер расчленения тот же. Однако не исключаю и другой вариант.

– Получается, в соседних домах живут одни упыри… – пробормотала Надежда.

– Вот-вот… А я о чем говорю.

– Как страшно жить.

– Повторяю: поменьше об этом думай. Не преумножай своих скорбей. – Лев прожевал последний кусок и поднялся на ноги. – Все! Теперь иду спать.

– Вторые останки чьи? – спросила Надежда.

– В каком смысле?

– Мужчина или женщина?

– Ясно, что мужик… Степень разложения, как и в первом случае, очень высокая. Визуально не опознать. Что еще?.. Рост, скорее всего, маленький, глаза голубые.

– Ты шутишь? – оторопела Надежда. – Тело разложилось, а глаза сохранились?

Лев недовольно поморщился:

– Тебя действительно интересуют детали?

– Раз начал – договаривай.

– Внутри черепной коробки нашли стеклянный вставной глаз.

– Как вообще обнаружили второе тело?

– У женского трупа не хватало руки. Искали руку, а нашли еще одну голову. И уж потом – все остальное.

Надежда махнула рукой:

– Лучше иди спать!

Лев обнял ее за талию и вкрадчиво заглянул в глаза:

– А ты?..

– Я тороплюсь на работу.

Уже через полчаса Надежда приехала в ателье и сразу отправилась в закройную к Соколову. Он кроил зеленую ткань с желто-лиловыми полосами.

– Хотела попросить, а вы уже сделали, – улыбнулась она.

– Заднее полотнище брюк Балыковой. Завтра будут готовы. Заказчице Виктория уже позвонила.