Дантисты тоже плачут - Дарья Донцова

Я собралась и поехала к девочке. Квартира наулице Усиевича выглядела печально. В холле по-прежнему одиноко висело зимнеепальто Нелли. На кухне – полнейший бардак. Гора немытой посуды, куча открытыхбанок с консервированными супами, полупустые упаковки крекеров, пачкарастаявшего масла. На полу виднелись грязные подтеки. Мне вспомнилось, какнарядно и даже кокетливо выглядело помещение при жизни Нелли, и я велела податьшвабру.

К чаю мы полностью убрали с Евой квартиру.Перестирали гору штанишек Юры и рубашек Владимира, вымыли всю посуду, отдраилиполы, пропылесосили ковры. Комнаты снова засверкали. Утирая пот, я полезла вхолодильник, раздумывая, что можно приготовить для детей, но тут раздалсязвонок в дверь – приехал Владимир. Он вошел быстрым шагом в кухню и оторопел,увидев меня возле кастрюль.

– Даша, – изумилсястоматолог, – зачем приехали?

– Помочь Еве. Бросили ребенка одного вгрязной квартире. Где ей, бедной, справиться. Юра капризничает, девочка два дняне ела по-человечески.

– Не ваше дело, – обозлилсядантист. – Ходите сюда, вынюхиваете. Я вас не приглашал в гости, так чтолучше бы вам поскорей убраться отсюда.

С этими словами Владимир ухватил меня за рукуи вытолкал за дверь. Замок щелкнул. Я осталась стоять на лестнице в фартуке и сраскрытым ртом. Замок щелкнул еще раз, дверь приотворилась, и на ступенькишлепнулись мое пальто и сумка.

В ближайшем кафе подавали кофе с булочками.Что случилось с Владимиром? Надо же так взбеситься. Порывшись в сумочке, явытащила пачку сигарет и увидела номер телефона. Совсем забыла о подруге Розы.И я позвонила. Элла оказалась дома и предложила приехать.

К моему изумлению, жила медсестра совсемнедалеко. В престижном районе с отличными апартаментами. Квартира ее была чутьли не больше жилья Владимира. Безукоризненный ремонт, стерильная чистота.Гостиная, куда меня провели, поражала антикварной мебелью и гигантскимзеркалом. Правильно истолковав мой изумленный взгляд, Элла улыбнулась ипояснила:

– Мы с сыном вовсе не богаты, живем назарплату медсестры. А хоромы получили вместе со всем содержимым в наследство.Так что в мае придется красоту продавать: нет денег на ее содержание. Но покапользуемся.

Мы посетовали на дороговизну и непомернуюквартирную плату, потом медсестра сказала:

– Хотели что-то узнать о Розе?

– Меня очень удивило, когда вы обронили,что всей палатой родили детей 15 октября. Разве Роза не пришла делать аборт?

– Нет. Когда мы познакомились, у нее выпиралпросто огромный живот, да и рожать Розу увезли первой из нас. Правда, неповезло ей.

– А что?

– Дитя появилось на свет мертвым. Былоужасно потом смотреть на бедняжку. Мы случайно попали в необычный родильныйдом. Там проводили эксперимент: клали в одну палату мать и новорожденного. Мыкормим младенцев, а она отвернется к стенке и молчит. Правда, что господь ниделает, все к лучшему. У Розы уже был Никита, и прокормить второго ребенка ейбыло трудно – ни мужа, ни родителей. В нашей палате собрались одни неудачницы,мамаши незамужние. Только у Верки потом судьба хорошо сложилась – нашла мужика,родила еще двоих. Просто отлично живут. У них пекарня и булочная-кондитерская.На очень бойком месте открыли, прямо возле вещевого рынка «Динамо». Дети удачныетакие – вежливые, ласковые, отлично учились. Не то что мой Коля – вечно изкласса в класс последним переходил. Вот у Нади Кристина тоже великолепноуспевала, могла в университет поступить. Кит у Розы – замечательный парень. Амой! – Она махнула рукой.

– Точно знаете, что младенец Розы умер?

– Конечно. Ей ни разу его не принесли,даже не показали. Грудь сразу бинтами перетянули, принялись таблетками пичкать,чтобы молоко пропало.

– И вы все четверо потом дружили?

– Я больше общалась с Розой. Надя мне ненравилась – крикливая, бесцеремонная и к бутылке постоянно прикладывалась.Розочка пыталась ее вразумить, да куда там. Черного кобеля не отмоешь добела. Адочка у нее замечательная была. У них роман с Никитой завязался, да Роза ни вкакую не соглашалась ее невестой считать. Правильно, конечно. Куда в такомвозрасте жениться, к матери на шею?

– Роза нуждалась?

– Не очень. Отец Никиты регулярноприсылал деньги. И потом, подруга много работала – бралась ухаживать залежачими больными. Такой тяжелый труд, но великолепно оплачивается.

– Она жила одна с сыном? Что-то не оченьверится. Интересная молодая женщина.

– Ее съедала просто патологическая любовьк Никите. У того с детства – все самое лучшее. Раз в год обязательно возиларебенка на море, потом отдала в английскую спецшколу. Одевала как принца, всеприхоти выполняла. И представляете, не разбаловала. Чудесный мальчик получился,ласковый, как теленочек. Но стоило в доме появиться постороннему мужчине – Китзаболевал. Насморк, кашель, температура – просто аллергия на предполагаемогоотчима. В конце концов Роза плюнула на мужиков и жила монашкой. Правда…

И Элла замолчала.

– Что?

– Года два тому назад случайно увидела еес мужчиной. Импозантный такой, старше ее, явно хорошо обеспеченный. Они сиделина веранде кафе. Я на следующий день позвонила ей и спрашиваю: «Кавалеранашла?» А Розочка смеется: «Почему бы и не найти? Кит уже большой, пора и своюсудьбу устраивать». Потом, правда, рассказала, что ухажер женат. Но супругатяжело больна, скоро умрет, он не хочет ее огорчать, поэтому Розе следуетподождать. Помнится, я пожалела тогда подругу – такие сказки об умирающих женахчасто рассказывают. А потом оказывается, что драгоценная половина здоровеебуйвола и даже родить собирается.

– Так и вышло, да?

– Нет, как раз наоборот. Владимир необманывал Розу. Его жена и впрямь умерла, да как страшно. Оказывается, супругаРезниченко прикладывалась к бутылке и в один из запойных дней выпала из окна.Владимир сразу предложил Розе переехать к нему. Но как-то неудобно приводитьлюбовницу в дом на следующий день после похорон. И подруга прикинулась нянькоймладшего сына – тому и года нет.

– Интересно получается, – вставилая, – жена умирает, совсем больная, он ее не любит, живет с другой уженесколько лет, а сыну нет и года?

Элла закурила сигарету.

– Это не моя тайна, Розочка довериласьпросто потому, что более близкого человека у нее не было. Я не могурассказывать все детали.

– Вы любили Розу?

– Очень.