Дантисты тоже плачут - Дарья Донцова

Я удивилась. Сколько раз ни приходила в гостик Арцеуловым, всегда подавали говядину, доведенную в скороварке до степенитушенки. Апофеоз Сонькиного кулинарного искусства – яблочный пирог шарлотка,который может испечь даже однорукий младенец. А тут струдель, рольмопсы… Чтоэто вообще такое: запеченный мопс с роликами?

Мы пошли на кухню. Между столами и мойкойносилась удивительно похорошевшая Соня. Она сильно похудела и тянула сейчаскилограмм на семьдесят пять. Непостижимым образом на ее лице разгладилисьморщины, глаза светились. На столе издавал аромат огромный рулет, обсыпанныйсахарной пудрой.

– Дашка, – обрадовалась бывшая женаАрцеулова, – садись скорей, будем чай пить.

Отказавшись от угощения, я изложила цельсвоего визита. Сонька всплеснула руками.

– Нет, скажи, кто ее просит вмешиваться.Прикатила!

Казик успокаивающе обнял жену.

– Дорогая, не волнуйся, поедем вместе иуладим проблему.

– Думаю, вам лучше остаться дома, –пробормотала я, – Марта Игоревна хочет видеть только дочь.

– А почему я должен ее слушаться, –удивился Новицкий, – и поверьте, я повидал на своем веку очень многокапризных дам, попробую улестить и тещу.

Когда мы вошли в столовую, семидесятилетняяМарта Игоревна стояла у окна, как царица Екатерина II. Сходство с царствующейособой придавала не только прямая спина и обмотанная жемчугами шея. Взглядвдовы, тяжелый и немилостивый, призван был прожигать подданных насквозь.

– Мамочка, – проговорила Соня и,сделавшись ниже ростом, пошла к Марте Игоревне.

– Здравствуй, дочь, – проговорилавдова каменным голосом, давая понять, что ужасно сердита.

Следом за Сонькой подошел к теще и одетый вбезупречный вечерний костюм Новицкий. Он ловко поднес к губам протянутую руку ипроизнес:

– Рад знакомству, теперь вижу, от когоЗося получила необыкновенную красоту.

Каменная маска на лице вдовы слегка дрогнула,взгляд упал на дочерины серьги, и она, не удержавшись, спросила:

– Сонечка, откуда у тебя эти чудесныеизумруды?

– Казик подарил, – потупилась дщерь.

– Мишугене, это же целое состояние!

– Бекицер, – внезапно ответилНовицкий, и через секунду они с тещей быстро залопотали на непонятном языке.

Домашние изумленно слушали диалог.

– Казик, – не выдержалаЗайка, – откуда ты знаешь идиш?

– Мне сорок один год, – отозвалсяпортретист, – и первые пятнадцать прожил с родителями в Западной Украине,в маленьком городке. Коммунистические власти сослали туда старого раввина.Бедняга буквально голодал, работы не было. И тут вдруг в местную школу пришелприказ учить детей немецкому языку. Но где взять преподавателя? Раввинпредложил свои услуги и начал учить детей идиш, выдавая его за немецкий. Самоесмешное, что до переезда родителей в Москву я искренне считал, что говорю наязыке Шиллера и Гейне.

Семья благополучно села за стол. Черезпятнадцать минут Марта Игоревна не скрывала восторга. Новицкий галантнейшимобразом исхитрялся ухаживать за ней и за Сонькой, сыпал комплиментами, безконца говоря о потрясающей красоте и необыкновенном уме невесты, доставшихся ейот матери. Короче, демонстрировал высший пилотаж.