Дантисты тоже плачут - Дарья Донцова

Клиника доктора Штейна встречала посетителейтабличкой: «Работаем круглосуточно, без выходных и праздников». В холле полноцветов, мило улыбающиеся сестры походили на финалисток конкурса красоты.Охранник у входа протянул пару одноразовых пластиковых бахил. «Доктор просит изсоображений гигиены не ходить по зданию в уличной обуви», – пояснил он. Янатянула голубые мешочки на туфли и пошла искать брезгливого эскулапа.

Врач принимал в неожиданно маленьком кабинете,вмещавшем лишь письменный стол, компьютер и два кресла. Он усадил меня ипопросил рассказать о недугах. Я выдала весь набор неработающей и скучающейособы: мигрень, бессонница, плохой аппетит, раздражительность. Доктор слушал снеобычайно серьезным видом, изредка прерывая меня, чтобы задать вопрос.Мысленно поставила ему «пять». Каждый день по два-три раза небось слушаетподобные жалобы, а как внимателен! И пропишет, наверное, то же, что и всем:легкое снотворное, ванны, массаж… В конце концов доктор Штейн проговорил:

– Ваше состояние внушает тревогу.Переутомление, стресс – болезни века. Думаю, смогу помочь. Начнем с жемчужныхванн. У нас великолепная гидролечебница. Потом легкий массаж для тонуса икое-какие вполне безобидные препараты исключительно растительногопроисхождения. А сейчас давайте заведем карточку.

Включив компьютер, он начал выяснять биографическиеданные, но тут дверь в комнату раскрылась, и в нее втиснулась чрезмерно тучнаядама.

– Мне не помогают таблетки, –завопила она не своим голосом прямо с порога, – опять прибавила пять кило.Сейчас пойду и выброшусь из окна, прямо сейчас.

Доктор подбежал к ней.

– Не надо волноваться, дорогая.Щитовидная железа – дело тонкое, но мы справимся, это временная прибавка веса.Пойдемте, сделаю вам укол.

Толстуха принялась истерически всхлипывать.Врач посмотрел на меня:

– Простите, вынужден покинуть вас нанекоторое время.

Я понимающе кивнула головой, хотя на местедоктора Штейна не стала бы волноваться. Вряд ли подобная туша пролезет в окно.Врач ушел, оставив компьютер включенным. Я подошла к прибору и защелкала мышью.Где у него тут база данных на больных? Ага, вот она. Перелистала картотеку ивывела на экран карточку Нелли. Так, бронхиты, небольшой гастрит, бессонница,вывих мизинца, склонность к употреблению алкогольных напитков. Направлена наконсультацию к наркологу. Больше ничего. Никаких ужасов, никакой онкологии илиСПИДа. Нелли Резниченко и вправду была здорова, как корова. Я закрыла данныеженщины, вывела свои и ушла из кабинета. Пусть доктор считает, что капризнойпациентке надоело ждать.

Кока прилетела через десять дней. В аэропортуее встречал Аркадий, и я увидела гостью только около двенадцати дня. Женщинавыглядела плохо, то ли полет ее утомил, то ли просто постарела. Желтенькоеличико размером с кулачок, жидковатые блондинистые волосики, стянутые наплоском затылке резиночкой. Даже глаза у Коки полиняли – из голубоватыхпревратились в застиранно-серые. Всем своим видом дева напоминала состарившуюсялабораторную мышь, да и весила не больше. Дешевый полушерстяной костюм болталсяна ней, как на граблях. Трудно даже представить банкира, способного польститьсяна такое блюдо.

После объятий, поцелуев и вздохов сели застол, и тут в комнату вплыла Сонька с Казимиром под ручку. Эффект былпотрясающим. На будущей госпоже Новицкой сидел как влитойпронзительно-канареечный брючный костюм с красной блузой. В ушах посверкивалигранатовые серьги. Волосы, ставшие еще более рыжими, пламенели, как очагБуратино; глаза горели, сочные губы улыбались. По виду ей никто бы не далбольше тридцати.

Кока шумно сглотнула и уставилась на старшуюсестру, как гюрза на жабу.

– Коконька! – возопила та ипринялась тискать тщедушную родственницу.

Казик принялся приветствовать окружающих,целуя присутствующим дамам ручки. Маня тут же приволокла ему очередной пейзаж иполучила свою порцию комплиментов. Собаки и кошки толпились вокруг Новицкого,отталкивая друг друга задами, чтобы добиться его внимания. Ольга и Аркадиймоментально притащили близнецов, и все присутствующие принялись причмокивать иприсюсюкивать.

В разгар семейных утех прозвонил телефон, и япошла за трубкой в холл. Из мембраны рвался пронзительный крик Евы.

– Детка, успокойся, что случилось?

Но девочка в невменяемом состоянии вопилачто-то нечленораздельное. Велев ждать, я понеслась в гараж за машиной.

Возле дома на улице Усиевича стояли две машины«Скорой помощи» и микроавтобус. Часть тротуара была оцеплена бело-краснойлентой, запрещающей проход. В центре огороженной части лежала какая-то куча,прикрытая черной клеенкой. Увидев около кучи Женю, я, несмотря на протестыпатрульных, пролезла под ленту и подошла к нему.

– Женя, что случилось?

Мужчина посмотрел на меня:

– Даша, а ты здесь зачем?

– Только что позвонила одна знакомаядевочка и сообщила, что матери плохо, вот и поехала к ним.

Рукой, затянутой в перчатку, эксперт отогнулклеенку, и я увидела Нелли. Женщина лежала на спине в странной позе. Ноги еебыли неестественно вывернуты. Под спиной и головой растекалась лужа густойчерной крови. Из одежды – лишь знакомый мне халат с парчовыми драконами да однатуфля. Глаза открыты, рот сведен ужасной гримасой. Нелли Резниченко былабесповоротно и окончательно мертва.

Я отскочила в сторону, и съеденный обедвырвался наружу. Женя похлопал меня по плечу:

– Знаете погибшую?

– Да, зовут Нелли Резниченко, она живет вдоме на третьем этаже. Это ее дочь звонила мне. Что с девочкой?

Эксперт предложил подняться наверх. Открытуюдверь квартиры охранял постовой, в холле, задумчиво раскуривая сигару, стоялАлександр Михайлович. Увидев входящую гостью, полковник вздрогнул и сказал:

– «Не стая воронов слетелась!» Ты-то каксюда попала?