Стиль подлеца - Чингиз Абдуллаев

— Может быть, — кивнул генерал. — Меня такиеподробности не интересовали. Я никогда с агентами не работал. У меня всегдабыли задачи поконкретнее.

— Он убивал людей, — возмущенно сказаладвокат, — а вы спокойно обсуждаете действия профессионального палача.

— Наш гость не спит уже несколько дней, — сказалгенерал Федосеев, сочувственно глядя на Дронго. — Я думаю, что и нам всемсейчас нужен отдых. А мне еще предстоит давать объяснения в прокуратуре и в МВДпо поводу взорванного джипа. Давайте сначала закончим с этим, а потом вечеромвновь вернемся к нашим планам.

— У нас может быть только один план, — заметилДронго, — решать, что можно предпринять.

Из приемной раздался голос секретаря. Девушка сообщила, чтонеизвестный уже второй раз спрашивает какого-то мистера Дронго, уверяя, Что ондолжен находиться в здании.

— Кто там вас спрашивает? — подозрительно глядя наэксперта, спросил Александр Михайлович.

— Я уже догадываюсь, кто это может быть. — Дронговзял трубку. Он не ошибся и услышал голос Уорда Хеккета.

— Вы, кажется, говорили о своем главном козыре? —спросил Хеккет. — Если я не ошибаюсь, его уже у вас нет. Вы по-прежнемухотите продолжить игру или наконец признаете свое поражение?

— Это была машина прокуратуры, — напомнилДронго, — вы ответите за этот взрыв, мистер Хеккет.

— Какой взрыв? — почти искренне удивилсяХеккет. — Я говорил о карточной игре. При чем тут взрыв?

Возражать было бессмысленно. У его собеседника была гораздоболее сильная позиция, чем у него. Дронго хотел что-то сказать, но снова всеиспортил Александр Михайлович. Услышав ненавистную фамилию, он выхватил трубкуиз рук Дронго и на ломаном английском выпалил все известные ему ругательства.Хеккета трудно было сбить подобным словесным потоком, он даже не повесилтрубку, со злорадным удовольствием слушая бизнесмена. И лишь когда тот кончил,спросил:

— Вы больше ничего не хотите мне сказать?

— Иди ты… — Александр Михайлович бросил трубку.

— Мы только демонстрируем ему свою слабость, —заметил Дронго.

— Значит, мне нужно снять нашу заявку? —разозлился Александр Михайлович. — Значит, они нас обыграли? Значит, все?Все?!

Он впал в такое неистовство, что с ним трудно было говоритьсерьезно. Дронго встал.

— Нет, не все, — проговорил он, потираяподбородок, — мне нужно время, чтобы подумать. А вы успокойтесь. Не стоиттак нервничать. Савва Афанасьевич, я могу посмотреть ту пленку, которая есть увас?

— Конечно, можете. Но это было за день до убийства.

— Ничего. Она может пригодиться. У меня появилисьнекоторые соображения.

— Андрей вам покажет пленку в нашем демонстрационномзале.

Дронго вышел из кабинета не попрощавшись. За ним последовалИльин.

— Зачем мы наняли этого самодовольного олуха? Он женичего не может. Нужно было заплатить миллион долларов Хеккету, который всевремя опережал нашего эксперта на полшага. Они вчера встречались? — нервноспросил Александр Михайлович.

— Ильин говорит — да, — подтвердил генерал. —Хеккет звонил сюда и пригласил Дронго на ужин.

— Они, наверное, там спелись, — прошипел бизнесмен.

— Нет, — возразил Викентий Алексеевич, — этоневозможно. Они профессионалы, для них репутация дороже любых денег. Дронгоникогда бы не стал с ним договариваться. Это абсолютно исключено.

— За большие деньги… — сказал АлександрМихайлович, взглянув на генерала. Но и тот отрицательно мотнул головой. Веритьв предательство Дронго невозможно. Он слишком известный эксперт, с мировымименем.

— Что будем делать? — спросил Александр Михайловичу своего адвоката.

— Если ничего не придумаем до завтра, нужно сниматьзаявку, — вздохнул Любомудров. — Хеккет гарантировал, что в противномслучае они покажут пленку в среду вечером, как раз перед аукционом. Если мы неоткажемся…

— Как мы можем отказаться? — зло спросил АлександрМихайлович. — Это в нашей компании я президент и могу делать все, чтохочу. Но вы же знаете, как важно нам выиграть в аукционе. Это уже не мое личноедело. Меня ведь в порошок сотрут, если я откажусь.

— А если не откажетесь? Хеккет пойдет до конца, —напомнил Любомудров.

— Черт возьми! — ударил кулаком по столубизнесмен. — Выход должен быть. Хоть какой-нибудь выход!

Его соратники смотрели на него. Но в глазах генерала и вглазах адвоката он читал свое поражение. И от этого ему становилось еще больнееи обиднее.