Ангелам здесь не место - Екатерина Островская

Лара вошла внутрь клиники, пересекла холл, где под потолком поблескивала люстра, и остановилась возле ресепшен.

– Я бы хотела поговорить с Воробьевым, – сказала она миловидной девушке, сидящей за стойкой.

– Вы записывались? – улыбнулась та аккуратными полными губами.

Покровская покачала головой.

– Увы, – вздохнула администратор, – но у нас запись на прием за два месяца. – Вы бы, прежде чем приезжать, хотя бы позвонили.

Она наморщила лоб, пытаясь одновременно изобразить сожаление и озабоченность таким нарушением правил. Только теперь стало заметно, что она далеко не столь молода, как показалась вначале.

– Я не на прием, – объяснила Лара. – Я председатель правления «Преференц-банка», с которым ваша клиника еще не рассчиталась по предоставленному кредиту. Пришла договориться в частном порядке, чтобы избежать процедуры судебных исков и отторжения собственности. Но если вы возражаете…

Сидящая за стойкой женщина напряглась и потянулась к кнопке селектора. Но тут же опустила руку на стол.

– Как я могу возражать? – снова улыбнулась она. – Мы всегда вам рады.

Она поднялась и вышла из-за стойки.

– Кабинет Воробьева на втором этаже, я провожу вас.

И тут же махнула рукой, призывая кого-то из глубины коридора.

– Кристина, посиди пока на телефоне.

Вдвоем поднялись по лестнице. Женщина с ресепшен шла рядом с таким напряженным и торжественным лицом, словно сопровождала королевскую особу. Встретившиеся им на пути две девушки в таких же коротких белых халатиках прижались к стене и поздоровались с Ларой, хотя видели ее впервые в жизни.

Перед тем как войти в кабинет главного врача, сопровождающая приоткрыла дверь и, просунув в щель голову, произнесла как можно равнодушнее:

– Валерий Борисович, вам тут из банка по поводу кредита.

Что ответил Воробьев, не было слышно, скорее всего, ничего не сказал, потому что администратор продолжала стоять в той же позе, заглядывая в кабинет начальства. Лара тихонько отстранила ее и вошла.

Приятель Чашкина, облаченный в белый халат, сидел за столом и пил чай. Больше в кабинете никого не было. Лара оглянулась на сопровождающую, поблагодарила ее за помощь и осторожно прикрыла дверь, после чего подошла к столу.

– Вы позволите мне присесть?

– Да, да, – очнулся владелец клиники, глядя по сторонам, словно выискивая, куда можно убрать чашку с чаем и блюдце с сухариками. Потом отодвинул чашку подальше, на угол столешницы, и посмотрел на вошедшую. Тут же показал рукой на стул с подлокотниками, стоящий перед его столом.

– Слушаю вас.

– Я, собственно, по поводу Артема, – произнесла Лара, усаживаясь.

– Какого Артема? – прикинулся непонимающим главный врач.

– Вашего друга. Меня зовут Лара Покровская. Мы с Чашкиным работаем вместе. Он наверняка вам рассказывал обо мне.

Воробьев покачал головой:

– Нет, не рассказывал. И вообще, я его уже сто лет не видел. Все как-то времени нет: то я занят, то он. И созваниваемся редко. А что касается кредита, то мы его почти полностью погасили, осталось всего ничего… И потом, этот вопрос…

– Вопроса никакого нет. Я пришла, чтобы сказать Артему, что ему нет смысла скрываться, тем более здесь. Тот, кого он так опасается, все равно рано или поздно его найдет. Удивительно, что до сих не обнаружил.

– Не понимаю, о чем вы, – посмотрел за окно Воробьев. – Лучше бы вы позвонили Артему и все это объяснили ему. Зачем приходить сюда и рассказывать мне о каких-то опасностях?

– Телефон Чашкина не работает. Наверняка у него есть другой, по которому только вы с ним связываетесь. А потому прошу позвонить и сказать, что здесь совсем не то место, где стоит скрываться. Если он хочет прожить как можно дольше, только я смогу обеспечить его безопасность. Вернее, не я, а сотрудники полиции, которые обеспокоены исчезновением Артема и готовы включить его в программу защиты свидетелей.

Лара не готовилась к разговору, и все произносимое ею было экспромтом, но Воробьев сидел заметно покрасневший и напряженный.

– Откуда вы… то есть с чего это вдруг вы решили, что он где-то здесь? – продолжал гнуть свою линию врач.

– Неважно. Но я точно знаю, что вы прячете Чашкина, а потому…

– Кто прячет? – из последних сил сопротивлялся главврач. – Если хотите удостовериться, поспрашивайте сотрудников, обыщите тут все. Только вряд ли найдете того, кто вам нужен. Не понимаю, зачем надо было сюда приезжать. Мы тут реальными делами занимаемся… пообедать даже времени нет…

Мужчина посмотрел на Лару честными глазами и тут же отвел взгляд. А она сокрушенно покачала головой:

– Не надо тянуть, этим вы только навредите Артему. Я не враг, а друг, хочу помочь.

Воробьев задумался и вдруг начал раскачиваться в своем кресле, словно хотел приблизиться к столу, но в последний момент передумывал. Наконец протянул руку и взял лежащий перед ним мобильник. Вздохнул, нажал кнопку, прижал аппарат к уху. Ему долго никто не отвечал. Наконец главврач произнес очень тихо, отвернувшись в сторону:

– У меня сидит Лара Покровская из твоего банка, хочет поговорить… Она уверена, что ты здесь, и утверждает, что не только ей это известно.

Врач положил аппаратик на стол и взглянул на посетительницу, раздумывая, вероятно, признаваться ей или нет.

– Чашкин во флигеле? – догадалась Лара.

Собеседник кивнул и поднялся.

– Я вас провожу.

Они покинули кабинет, спустились по лестнице и вышли через запасной выход на дорожку, которая вела к флигелю.

– Мы расширяемся, – объяснял по пути друг Чашкина, – создаем еще один стационар. Ведь к нам теперь даже из других городов пациенты приезжают. Денег, конечно, не хватает…

Подошли к железной двери флигеля. Воробьев оглянулся, окинул взглядом кусты барбариса и только после этого достал из кармана связку ключей, обронив:

– Если честно, мне с самого начала не нравилась эта игра в прятки.

Внутри стоял полумрак, лишь где-то наверху чуть брезжил свет. Лестница, по которой они начали подниматься, оказалась на удивление чистой – вероятно, ремонт здесь уже был завершен. Коридор второго этажа не был широким и походил скорее на коридор просторной квартиры, чем на больничный. Двери были покрыты светлым ореховым шпоном. Возле одной Воробьев остановился и постучал трижды, а после небольшой паузы еще дважды. Потом шепнул, приблизив лицо к створке:

– Это я. То есть мы.

Слышно было, как повернулся ключ в замке. Дверь приотворилась.

– Проходите, – сказал главврач, пропуская Лару.

Она вошла и увидела стоящего возле входа Чашкина. Вернее, едва разглядела – в комнате было темно, потому что оба окна прикрывали плотные шторы.