Ангелам здесь не место - Екатерина Островская

Почему она забыла об этом пакете? Оборкина ведь не случайно дала его и даже попросила не хранить в банке, а спрятать дома. Наверняка в нем находится что-то очень важное для несчастной Ады Семеновны – то, что главбух держала в тайне, потому она и не хотела, чтобы ее секреты попали в чужие руки. Сейчас пакет лежал на книжной полке поверх поэтических сборников.

Лара взяла его и, не вскрывая, отправилась на кухню. Не дошла, остановилась и прислонилась к стене, чувствуя, как быстро бьется сердце. Вернулась в комнату и решила позвонить Николаю. Достала мобильник, набрала номер, но тут же сбросила вызов, не зная, о чем говорить. Может, стоит дождаться возвращения любимого и вместе с ним уже во всем разобраться? Но Ада Семеновна не предупредила, нужно ли в случае ее смерти знакомить с содержимым пакета других людей, сказала только, чтобы Лара его посмотрела.

В пакете оказалась старая картонная папка с тесемками, завязанными на аккуратный бантик. Покровская открыла папку и тут же увидела лист, на котором была только одна строка:

«Если кто-то читает это, значит, меня уже нет».

Строка начиналась с крупных букв, которые постепенно, к окончанию, делались все мельче, словно Ада Семеновна пыталась ее заострить. Лара почувствовала, как кольнуло сердце. На глаза накатились слезы. Почему-то вспомнилось, как еще совсем недавно Оборкина планировала свою жизнь, собираясь удочерить девочку, как веселилась на дне рождения своей подчиненной…

За входной дверью раздались шаги – кто-то взбежал по лестнице и остановился на площадке. Лара прислушалась, надеясь, что вернулся Николай, но дверь не открылась, и вообще больше никаких звуков с площадки не доносилось.

Девушка опустилась на диван. Стала перебирать листы, часть из которых была договорами на открытие счетов в разных банках. В пачке также находилось несколько пластиковых банковских карт, DVD-диск и с десяток фотографий. Лара взяла снимки в руки и начала разглядывать: все они, судя по всему, были сделаны несколько лет назад, на них Ада Семеновна была с уложенными волосами и с макияжем – вероятно, специально готовилась к съемкам. Тут же лежал вырванный из блокнота листок, на котором было написано: «Выбирайте сами: мне все они нравятся, а какой я буду на могильном камне, мне будет уже все равно».

Лара взяла в руку листок с отпечатанным текстом и начала читать.

«Я, Аделаида Семеновна Оборкина, готова рассказать о преступлении, невольным свидетелем которого стала двадцать лет назад и даже не догадывалась, кто его совершил. Но теперь, только после того, как случились новые преступления, сопоставила факты и хочу поведать о том, что знаю…

Вот так живешь-живешь и не замечаешь, как проходит, как улетает от нас жизнь. А когда оглядываешься, понимаешь, что все было как-то не так, радости никакой позади нет.

Когда-то я радовалась каждой мелочи, например, купленной дубленке, даже вроде счастливой была. Когда мой муж, Оборкин, вывез меня в Испанию, тоже радовалась, потому что первый раз оказалась за границей и первый раз на море вообще. Первое колечко с бриллиантом – тоже счастье… А потом я к этим подачкам судьбы привыкла. А больше ничего и не было. Я даже завидовать стала тем, у кого ничего нет, а они идут себе и улыбаются непонятно с какого перепугу.

Не могу никак начать. Так вот. Двадцать лет назад я в банке работала за одну лишь зарплату. Да и не только я, но и Петр Иванович Ломидзе, и Бухович, и Крошин. Мы были просто наемными работниками, которых в любой момент можно было выкинуть вон коленом под зад, несмотря на наши мизерные доли. Но однажды Ломидзе собрал нас всех у себя дома и сказал, что так жить нельзя, надо что-то делать. В смысле с Каретниковым, который был тогда фактическим владельцем. Я в разговоре не участвовала, а Бухович намекнул, что у него есть приятель по взрывным работам… Я тогда не обратила на его высказывание никакого внимания, даже забыла. Вскоре в банке появился Симагин. А потом уж Каретникова взорвали вместе с семьей. И только недавно я все сопоставила, но все не могла поверить, что Петр Иванович мог такое организовать. То есть поверить могла, потому что у него бандитское прошлое, но чтобы он нас посвящал в свои замыслы – этого, конечно, не могло быть в принципе. Но ведь случилось! А сейчас поняла, что таким образом Ломидзе нас повязать хотел, будто бы мы коллегиально приняли решение – вроде как все вместе приговорили хозяина банка. Но повторяю: я в обсуждении тогда не участвовала, во-первых, потому, что женщина, а во-вторых, я к тому времени выпила немного и не следила за разговором. А голосования никакого не было. Остальные о чем-то поговорили без меня, а потом водитель Буховича нас по домам развез.