Ангелам здесь не место - Екатерина Островская

В половине восьмого утра позвонил Гущин и посоветовал никуда из дома не выходить. Ни на какую работу, ни в магазин, ни в кино… Лара пообещала. И тут же набрала номер водителя, попросила его заехать за ней.

– Я внизу, – ответил тот. – И «Геланваген» с ребятами тоже.

– Порфирьев распорядился?

– Мы на него не работаем, – обиделся шофер, – теперь у нас только один начальник – вы.

Через полчаса Лара уже была в пустом и страшном банке. Сидела в своем кабинете с открытой настежь дверью, ожидая, когда появится хоть кто-нибудь. Сначала в проеме возник охранник в бронежилете, но она приказала ему стоять на лестничной площадке. Парень возражать не стал. Потом на лестнице раздался цокот каблучков, начал приближаться к открытой двери… В кабинет заглянула зареванная Мила – секретарша Ломидзе.

– Мне позвонили и приказали быть на месте в девять, – еле слышно доложила она.

– Кто приказал? – не поняла Лара.

– Из Следственного комитета. Сказали, что будут вскрывать кабинет Петра Ивановича, делать обыск. И со мной беседовать. А что я им сказать могу? Я же ничего не знаю.

Секретарша заплакала.

– Пойдем вместе, – произнесла Лара, быстро поднимаясь.

Ровно в девять явилась группа товарищей, которые начали осматривать кабинет председателя правления. И почти сразу за ними в приемную вошли двое в синих кителях. Один оказался начальником городского Следственного комитета, второй его заместителем. Интересно, который из них обещал уволить Гущина и отправить в ресторан тапером? Оба мужчины были серьезны.

– Лара Константиновна, где мы можем приватно побеседовать? – спросил один.

Покровская посмотрела на Милу, попросила ее приготовить кофе, а потом посидеть немного в бывшем кабинете заместителя главного бухгалтера. Когда осталась наедине с представителями следствия, тот из них, кто пригласил ее для беседы, предварительно покашляв в кулак, попросил прощения от лица всего управления за проявленную медлительность в раскрытии предыдущих преступлений, которая привела к таким вот результатам.

– Мы проведем служебное расследование, будут сделаны оргвыводы, виновные понесут самое суровое наказание вплоть до увольнения, – поддержал его второй начальник.

– Вы Гущина имеете в виду? – поинтересовалась Лара. – Как раз он делает все возможное и невозможное. Насколько мне известно, Владимир уже определился с подозреваемым, и задержание преступника или преступников – вопрос ближайшего времени.

Начальники переглянулись, а потом один признался:

– На нас тоже давят. У нас ведь свое начальство имеется, которое торопит, им же не объяснить, что Гущин молодой и неопытный.

– Будет результат, тогда и объяснять ничего не придется, – попыталась успокоить гостей Лара.

Мужчины выпили кофе и немного пришли в себя, когда поняли, что новый руководитель банка не собирается никуда жаловаться. Попытались даже делать Ларе комплименты, сохраняя при этом деловое выражение на лицах.

– Нам уже доложили, что в банке теперь новый начальник, то есть начальница, – сказал один, – сообщили, что красивая и молодая. Но чтоб такая!

– А главное – умная! – поддержал его другой.

И только сейчас Лара поняла, для чего они здесь.

– Господа, – заговорила Покровская, – банк назначал премию в пять миллионов рублей за поимку преступника. А поскольку Петра Ивановича Ломидзе больше нет, кое-кто мог подумать, что и обещания нет. Так вот, – продолжила Лара, – обещание давал не лично Петр Иванович, а банк, и я, как нынешний председатель правления, обещаю увеличить сумму вознаграждения до десяти миллионов.

Не сговариваясь, оба мужчины посмотрели на свои наручные часы и поднялись.

– Дела, – вздохнул один из них, – вы даже не представляете, сколько дел сейчас в производстве! А так бы остались. С вами очень приятно общаться.

Кабинет председателя правления опечатывать не стали. Но перебираться туда Ларе не хотелось. Все там было чужое, все напоминало о Ломидзе. На столе стоял портрет в рамке из темного дерева: на снимке – молодая светловолосая женщина прижимала к себе мальчика с грустными глазами. Лара обернулась к стоящей за спиной Миле.

– Это первая жена Петра Ивановича, – объяснила секретарша. – А мальчик – Артем Степанович.

– Чашкин? – не поверила Лара.

И все же Покровская вернулась в свой старый кабинет. Здесь все было знакомо, хотя спокойствия это не прибавляло.

Очень скоро позвонил Николай, сообщил, что уже дома. Собирается пару часов поспать, а потом снова на службу. Сказал, что с ним связывался Гущин. Говорил он очень сумбурно: с утра его отстранили от дела, а потом вдруг простили, дали два дня на раскрытие. Добавили при этом, что за него ходатайствовала самая прекрасная девушка на свете, которой отказать невозможно, а доверие таких людей надо оправдывать.

– Ты не догадываешься, о ком шла речь? – спросил Николай.

Лара, не отвечая на вопрос, попрощалась, мол, ей надо работать. И только сейчас поняла, что ей не справиться. Не хватало Чашкина, Ады Семеновны, и вообще, нужны новые люди, а не такие, как Макаренко. Кстати, Борис Абрамович третий день не появляется в банке, предупредив еще Ломидзе, что не может передвигаться, якобы прихватили суставы.

Охранник продолжал дежурить на лестничной площадке. Стоять в бронежилете ему было трудно, и потому он прислонился к стене. Увидев Покровскую, резко выпрямился.

– Тяжела служба? – спросила Лара.

– Не особенно, просто бронник давит, – объяснил парень, – древний еще, полпуда весит. Зато пулю держит, не то что нынешние кевларовые, которые только от гладкоствольной спасут, да и та ребра переломает и все органы отобьет.

– Принесите стул, – посоветовала она. – И стол заодно.

Секьюрити тут же связался с кем-то по рации и бодрым голосом передал приказание. Добавил: председатель правления распорядилась.