Ангелам здесь не место - Екатерина Островская

Лара поднялась, но отойти не успела.

– Помните Бродского? – неожиданно спросил Ломидзе. И начал не спеша декламировать:

Мы боимся смерти, посмертной казни.

Нам знаком при жизни предмет боязни:

пустота вероятней и хуже ада…

Он замолчал и посмотрел на девушку.

– «Мы не знаем, кому нам сказать: “Не надо”», – закончила строфу Лара.

– Боюсь, никто и никогда не будет вас ценить, как я, – очень серьезно произнес Петр Иванович. – Но даже я самому себе никогда… – Ломидзе не договорил и махнул рукой. – Идите. Надеюсь, что увидимся еще.

В банк возвращаться не хотелось. Но надо было организовывать похороны Оборкиной, потому что председатель правления даже не заикнулся об этом, словно хотел забыть ту, с которой проработал более двадцати лет и с которой его, если верить сплетням, связывало когда-то нечто большее, чем работа. Лара смотрела на дома, пролетающие за серыми шторками, прикрывавшими окна автомобиля. Казалось, город внезапно погрузился в тревожные вечерние сумерки. На душе было так же уныло и – тревожно. А когда въехали во двор банка, Лара увидела расплывающуюся в размытом пространстве стену, растерялась в недоумении, а потом коснулась ладонью щеки, ощутила влагу под пальцами и поняла, что плачет.

Она поднялась к приемной Петра Ивановича, чтобы попросить его секретаршу найти людей, которые займутся организацией похорон главного бухгалтера. Но оказалось, что Ломидзе уже распорядился это сделать. Заходить к себе в кабинет было незачем, и Лара пошла домой. Нет, не пошла – разумеется, ее отвезли домой на автомобиле. И назначенный ей в телохранители парень проводил до самых дверей квартиры.

Дома было одиноко и тоскливо. Пришлось долго перебирать телевизионные каналы, чтобы найти хоть что-нибудь отвлекающее от мрачных мыслей. Наконец остановилась на каком-то. На экране радовались своим шуткам престарелые юмористы. Лысый человек упорно делал вид, что хочет рассказать нечто смешное, начинал говорить и захлебывался смехом. И наконец, смахнув ладонью невидимую миру слезу, смог выдавить из себя:

– Один человек, не будем называть его фамилию, поймал золотую рыбку и отпустил, потому что на ней пробу негде было ставить…

– Ха-ха-ха-ха, – зашелся в компьютерном смехе невидимый зал.

Выключив телевизор, Лара подошла к полке и взяла томик стихов, не глядя на корешок. Не спешила открывать, потому что решила погадать, как в далеком детстве, когда задумывала что-то, а потом искала ответ в первой попавшейся книге. Но что пожелать сейчас, не знала. Хорошо бы узнать, кто убийца Буховича, Симагина, Оборкиной, Крошина с женой… Да только ни одна книга не знает ответа на подобные вопросы. И все же Лара открыла и взглянула на страницу:

Зачем пленяет старая могила

Блаженными мечтами о былом?

Зачем зеленым клонится челом

Та ива, что могилу осенила…

Стихи Бунина. И конечно же, никакого ответа в них нет…

Взгляд упал на лежащий на столе мобильник. Лара взяла его и набрала номер Николая.

– Как дела? Чем занимаешься?

– Служебная тайна, – негромко ответил Коля. – Все нормально у меня. А вот Володю Гущина на всех совещаниях склоняют. Сегодня его вызывал большой начальник и дал срок два дня, пригрозив, если он не найдет убийц руководителей «Преференц-банка», то ему не место в Следственном комитете. А еще начальник сказал: «Гущин, занимались бы вы лучше тем, к чему у вас душа лежит. Бренчали бы в ресторане на рояле – больше пользы бы от вас было». Короче, наш друг очень переживает. Хочу ему помочь, но пока не знаю как.

– Жаль его, – согласилась Лара, – он так старается.

– Все будет хорошо, – попытался успокоить Коля. И вспомнил: – Пару дней назад ко мне приходил некий предприниматель Галенко. Подал заявление, в котором написал, что его бывшая жена и по совместительству соучредитель вступила в преступный сговор со своей матерью, которая числилась в фирме главным бухгалтером, и они похитили все средства со счета предприятия – под липовый договор, которого он не подписывал, перевели деньги и обналичили. После чего обе скрылись в неизвестном направлении, стащив из дома все ценное, в том числе его личные вещи: золотую цепь с крестом общим весом пятьдесят восемь граммов, золотой перстень с бриллиантом в полкарата… Тебе интересно?

– Нет, – призналась Лара. И это было правдой. – Я про этих людей и думать забыла. У меня только одни мысли – о тебе.

Но вот это было не совсем так.

Поговорили еще немного, потом Николай вспомнил, что он все-таки на работе.

Как ни странно, настроение у Лары немного улучшилось. И все равно вечер тянулся бесконечно долго.

Какое-то время спустя теперь уже Николай позвонил ей и спросил, чем она занимается.

– Читаю стихи, – ответила Лара.

– Златая цепь на дубе том, – подхватил Коля, – и перстень с брюликом на полкарата… Прости, неудачная шутка. Долгая разлука с тобой не делает меня остроумнее.

Николай дежурил по управлению и домой должен был вернуться не ранее десяти утра. То есть когда она уже будет в банке.

– А чем ты занимаешься? – спросила девушка.

– Думаю о тебе.

– Работе не мешает?

– Наоборот.

Было слышно, как зазвонил стационарный телефон. Звонок был далекий и противный.

– Я тебя отвлекаю, – вздохнула Лара.

– А я тебя люблю, – шепнул в трубку Коля, и пошли гудки.

Она очень скучала без любимого, и без его звонков ей было бы совсем плохо. Лара снова включила телевизор, устроилась в кресле. Попыталась вникнуть в сюжет сериала, но не смотрела прежде ни одной серии, а потому ничего толком не понимала и как-то незаметно для себя уснула.

Ей показалось, что наступило утро. Лара вскочила, удивляясь тому, что проспала, выбежала из квартиры, понеслась на работу, ворвалась в банк и увидела спину Ады Семеновны. Оборкина как раз шла из вестибюля на лестницу. Но ни на лестнице, ни в коридоре второго этажа ее не оказалось. И вообще, в банке было пусто. Дверь кабинета главного бухгалтера стояла распахнутой. Лара подошла и осторожно заглянула внутрь. Ада Семеновна сидела в своем рабочем кресле и разливала коньяк в стоящие перед ней рюмки. Рюмок было несколько.

– Я так рада, что вы живы! – сказала ей Лара. – Как так получилось?

– Это Гущин уговорил меня мертвой притвориться, – ответила Оборкина, – чтобы убийцу поймать. А мертвой притворяться – дело непростое, ты должна понимать. Кожа теперь вот на лице испортилась, надо в клинику ехать к другу Чашкина. Такой хороший хирург!

Ада Семеновна закончила разливать коньяк, закрыла бутылку и убрала ее в сейф.

– А кому вы тут коньяк приготовили? – поинтересовалась Лара.

– Как кому? Всем нашим: мне, Буховичу, Симагину, Толику Крошину с женой…