Бородавки Святого Джона - Инна Бачинская

– Моя дача стоит в лесу, – сказал он. – Я люблю там работать. Покой, тишина вокруг. Иногда я думаю, что хотел бы жить здесь. Возможно, когда-нибудь я поселюсь тут навсегда…

…Дача была у самого леса. Простой деревянный дом. Валерия подумала, что у него должен быть другой дом. Этот слишком обычен и небогат. Вокруг было звеняще пусто и глухо. Соседская дача скрыта за деревьями. Негустые кусты вдоль дорожки – тонкие голые прутики. Усыпанные бурыми листьями дорожки. Потемневшее деревянное крыльцо. Пахнет мокрым деревом, грибами. Запахи осени, запахи увядания. Молча, печально надвинулась стена леса. Валерия поежилась от холода и непонятной тоски. В городе осень другая. Там ее нет. Городская осень – это красные и желтые листья на деревьях. А здесь… как на кладбище.

Он отпер дверь, сделал приглашающий жест. Она все медлила. В черном нутре дома таилась опасность. Она оглянулась. Тоскливый сумеречный лес вокруг. Серое сумеречное небо, темнеющее на глазах. Тишина давила и оглушала. Ей казалось, что за ней настороженно наблюдают. Где-то недалеко треснула ветка. Валерия резко обернулась на звук. Никого. Показалось? Даже птиц нет. Неприветливое место. Но работать здесь хорошо, подумала она.

Она поднялась по скрипучим ступенькам крыльца. Он уже передвигался и шумел где-то внутри дома. Она еще раз оглянулась на лес и переступила порог.

– Тут мрачновато сейчас, – раздался его голос откуда-то из глубин. – Может, кофе? Мы недолго. Сейчас найду нужные бумаги…

Она нерешительно стояла в полутемном коридоре. В доме было холодно и сыро. Пахло тлением. Он все не появлялся. Ей вдруг показалось, что он ушел, бросив ее одну.

Холодок пробежал вдоль спины. Она прислонилась плечом к стене, не сразу почувствовав ее леденящий холод.

– Самое уютное место во всем доме – кухня, – сказал он, появляясь неожиданно. – Мое любимое. Сюда, пожалуйста.

Она пошла за ним. Он включил свет, и страхи рассеялись. Кухня производила хорошее впечатление – яркие занавески на окнах, пестрые керамические горшки и тарелки, старинные широкие стулья у непокрытого стола.

– Сейчас покажу дом. Здесь много комнат, но используются только две. Кабинет и спальня. И кухня. Летом. А зимой сюда практически никто не ездит. Прощаемся до весны.

В его неожиданно охрипшем голосе звучало возбуждение. Потирая руки, он смотрел на Валерию со странным выражением. Перчаток он так и не снял, и, казалось, перестал торопиться.

– Пошли, – вдруг произнес он, хватая ее за плечо и тут же отпуская. – Я покажу вам дом!

И быстро пошел из кухни. Валерии ничего не оставалось, как последовать за ним. В доме меж тем стало еще темнее. Он распахнул дверь в комнату. Посторонился, пропуская ее вперед. Первое, что бросилось ей в глаза, это белые стволы берез в окне напротив двери. Березы… Она подошла к окну… Пустой сад сливался с лесом, неясно угадывались заросли георгинов или золотых шаров с черными высохшими кляксами цветков. Отсюда была видна длинная веранда. Веранда… горшки с остатками растений на перилах…

Мужчина неслышно подошел сзади. Она услышала его дыхание. И вдруг почувствовала такой ужас, что схватилась руками за подоконник, удерживаясь на ногах – ей показалось, она падает. Иррациональный страх мгновенно превратил ее в бессмысленный комок плоти… неспособный повиноваться сознанию. Остался инстинкт, толкнувший ее в сторону в тот самый момент, когда он протянул к ней руки…

…Он сдавил ей шею, но ее внезапное движение ослабило хватку. Она билась в его цепких сильных руках, стараясь вырваться, хваталась за подоконник, царапала ногтями стену. Задыхалась, слыша собственные хриплые стоны, чувствуя раздирающую боль в горле и груди…

* * *

Около пяти вечера раздался телефонный звонок. Федор, с трудом оторвавшись от аналитико-криминальных раздумий, взял трубку. Звонил Андрей.