Бородавки Святого Джона - Инна Бачинская

Несколько минут они с фальшивым интересом наблюдали за танцующей девицей на сцене, сменившей певицу. Никто не знал хорошенько, о чем говорить. Потом Леня сказал:

– Это Зойкина систер… Мария. Подрабатывает… За вечер три сотки гринов запросто сшибает. Ну, не за танцы, конечно… а за стриптиз. Зойка тоже хочет, но ее не берут. Данные не те.

– Подумаешь, – сказала Зойка угрюмо, – я сама не хочу. Меня Кристина обещает устроить хоть завтра!

– Такие дурочки, как ты, нужны Кристине не для стриптиза. Сама знаешь, – сказал Леня.

– Зато там платят больше.

– Ага, со всякими уродами кувыркаться! Губы раскатала! А что ты умеешь? Тебе ж в ликбез надо! Ты что, думаешь, порнухи насмотрелась и уже все знаешь? Тут талант нужен. Творческое начало. Да и в стриптиз тебе рано. Школу заканчивай давай, а там будет видно.

Ребятишки совсем забыли о Федоре, а он с интересом прислушивался к их диалогу. Наблюдал, так сказать, в естественных условиях. Мысль о преемственности поколений уже не первый раз показалась ему надуманной и ошибочной. Старое поколение не могло научить молодняк всему тому, что он знает сегодня. Да они кого хочешь из стариков за пояс заткнут. Старую мораль они отмели полностью, понятия «можно-нельзя», «принято-не принято» для них не существует. Кодекс чести, правда, у них имеется, Федор знал это, наблюдая своих учеников, но вывернутый наизнанку. Пункт первый этого кодекса гласил: «Все взрослые – гады и враги».

«Но, с другой стороны, – думал Федор, стараясь быть справедливым, – молодые всегда были бунтовщиками. Достаточно вспомнить Сэлинджера. Все естественно, мы все были такими, – успокоил себя он. – Правда, эти уж очень сексуально озабочены».

Федор, как все романтики, верил в любовь.

«А что, если подкинуть ребяткам тему для сочинения… – пришло ему в голову, – например: «Любовь как философская категория». Нет, лучше «Любовь к женщине как философская категория». А то развезут о любви к ближнему, к человечеству, к родителям…»

– Кто такая Кристина? – спросил он, с трудом отрываясь от своих замыслов.

Ребятишки посмотрели на Федора, словно удивляясь, откуда он взялся.

– Кристина – это «он». Местный… этот… ну, типа… Через него можно снять… – Леня запнулся. – Ну, то есть познакомиться с девушкой или… парнем.

– Сутенер?

– Ну.

Официант принес коктейли. Зойка с недовольной гримаской присосалась к соломинке. Леня развернул шоколадку, отломил кусочек, протянул девушке. Она, вытянув шею, взяла шоколадку губами. Они посмотрели друг на друга. Леня грубовато потрепал ее по холке. Зойка мотнула зелеными перышками и вцепилась ему в руку острыми зубками.

Федор с трудом удержал завистливый вздох. Эх, юность! Свежесть и острота чувств, желаний, и все такое… Первая любовь. Нет, теперь надо говорить первый секс. Или все-таки любовь?

– Вот он! – вдруг сказал Леня, махнув рукой в сторону входа. – Кристина!

Федор взглянул в направлении его указующей руки и увидел крупную высокую блондинку в черном платье с блестками. Прекрасные ее волосы пышными локонами падали на обнаженные плечи. Красивое несколько грубоватое лицо было густо накрашено. Федор вдруг поспешно встал и устремился через зал к блондинке.

– Чего это он так разбежался? – удивилась Зойка, глядя ему вслед. – Невтерпеж стало?

– Федя – классный мужик, – одернул подружку Леня. – Работал в прокуратуре следаком. На него и сейчас вешают самые сложные кейсы. У него сильно развито аналитическое и креативное мышление.

– Чего? – не поняла Зойка.

– Ничего! Он же здесь на охоте, я сразу просек! Сейчас Кристину брать будет!

Молодые люди, привстав со своих мест от возбуждения, наблюдали встречу Федора и блондинки.

– Кристина? – Федор тронул блондинку за локоть.

Та (или тот?) резко повернулась и уставилась на него сузившимися глазами. Взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Поговорить надо, – сказал Федор мирно, избегая контакта взглядами, уставившись Кристине в переносицу.

– Кому надо? – Голос парня был высокомерен и вызывающ.

– Нам, Кристина. Нам обоим. И вещичку вашу заодно вернуть хочу…

– Какую вещичку? – Кристина жестом руки остановил секьюрити, опытным носом уловившего запашок скандала и уже лениво подгребавшего к ним.

– Идем, покажу, – Федор похлопал по элегантной кожаной сумке, висевшей у него через плечо. Было видно, что Кристина колеблется. – Кроме того, кое-что еще, – Федор выложил свой основной козырь. – Кристина, за тобой должок.

Тот дернулся, как от удара, повел взглядом по сторонам и отступил назад.

– Я здесь не один, – на всякий случай сообщил Федор.

– Какой должок? – Кристина облизал густо намалеванные губы.

– Пошли! – скомандовал Федор. – Иди вперед! И без глупостей. Стреляю без предупреждения. – Хотел добавить: – Первый выстрел по ногам, – но сдержался, решив, что это перебор.

Они вышли из «Совы», завернули за угол. Кристина прижался спиной к кирпичной стене. На лбу его блестели бисеринки пота. Он снова облизал губы. Даже сквозь толстый слой косметики стало видно, как он побледнел.

«Что это с ним? – подумал Федор озадаченно. – Казалось бы, крепкий мужик…»

– Слушай, – выдохнул Кристина хрипло, – любые бабки отдам! Скажи, сколько. Я ничего не знаю, трепаться не буду. Так и доложи шефу. И вообще, я сваливаю отсюда. Завтра!

Федор задумчиво смотрел на него, прикидывая, что сказать, чтобы получилось в масть. Кристина явно принимает его за человека шефа – «терминатора», не иначе, вон как слинял.

– Насчет бабок приказа не было, – осторожно сказал он, намекая, что приказ касался других вещей, более серьезных, чем деньги.

– Слушай, возьми, что есть, – Кристина принялся рыться в карманах.

Федор почти упустил момент, когда Кристина коротко размахнулся и ударил его кулаком под дых. Ему все-таки удалось отскочить, и удар пришелся по касательной.

– Ах ты, гад! – пробормотал Федор, нанося ответный удар. – Опять начинаешь?!

Они дрались самозабвенно. Издавая звериные придушенные вопли и пыхтя. Трещала одежда, сыпались искры из глаз. С Кристины слетел шикарный парик. Федор успел поддеть его ногой. Парик белой птичкой взлетел в воздух, завис ненадолго и, планируя, опустился на землю.

Из-за горы ящиков за дракой горящими глазами наблюдали Леня и Зойка.

Через пять минут все было кончено. Федор оседлал Кристину, сжимая его ребра коленями. Трансвестит размазывал по физиономии кровь из разбитого носа. Под глазом его наливался синяк. Леня в полнейшем восторге пихнул Зойку локтем.

– Убивай, сука! – прохрипел Кристина, с ненавистью глядя на Федора. – Чтоб ты сдох! Девок замочил, теперь меня?