Гран-при для убийцы - Чингиз Абдуллаев

— Ну немного завысили.

— Сколько весили ящики?

— Ну килограмм по пятьдесят.

— Сколько?

— Около двухсот, — наконец признался носильщик.

— Они вам заплатили, — кивнул Мовсаев, — все правильно, —сказал он, обращаясь к Никитину, — мы тут гадаем, какие были грузы, а нужнопросто дать сто долларов носильщику, и он оформит вам любой вес, изменив его вбагажной квитанции. Сколько они вам заплатили?

— Ничего не платили, — твердо сказал Николай Константинович,— может, я ошибся, немного сбавил вес, но мне ничего не платили.

— Ладно, — махнул рукой полковник, — это не так важно.Теперь подробно опишите ящики. Какого цвета они были?

— Да из дерева были. Из обычного дерева. Я думал, там книги.Мне пассажиры так и сказали, что книги.

— И поэтому они попросили вас сбросить лишний вес? —усмехнулся полковник.

— Нет, не поэтому. Многие просят об этом. А я из-запятидесяти килограммов уважаемых людей не заставляю в кассу бегать, лишний весоплачивать.

У депутатов груз вообще не взвешиваем.

— Пять-десять килограммов, — передразнил его Никитин, — тына сто килограммов занизил общий вес.

— Ошибся, — упрямо повторил носильщик.

— Еще раз вспомните, Николай Константинович, — повторилполковник, — как выглядели ящики?

— Деревянные ящики, перевязанные железной лентой, —нахмурился носильщик.

— Какие-нибудь надписи были?

— Кажется, нет.

— Вспоминайте конкретнее.

— Не было. Хотя на одном ящике была какая-то надпись. Ах да,там указывалось, что в ящиках стекло. Их нельзя бросать и переворачивать.Обычный знак тары.

— И больше ничего?

— Точно. Больше ничего.

— Вы погрузили все в багажное отделение?

— Да, как обычно. Прикрепили таблички «VIP», как обычноделаем, когда груз идет через наш зал. И все погрузили в самолет.

— С пассажирами после этого виделись?

— Не помню.

— Виделись или нет?

— Кажется, да. Они стояли на трапе, и я крикнул, что все впорядке. Мы ящики с трудом подняли и в самолете укрепили.

— И они вам еще заплатили?

— Этого не было, — сказал Николай Константинович, — чего небыло, того не было. Может, я ошибся с общим весом, но деньги я не брал. Это унас запрещено.

— Ну да, вы грузили эти ящики просто так, из-за хорошегоотношения к клиентам, — махнул рукой Мовсаев, — и еще один вопрос. Ящикипривезли сами пассажиры?

— Да, конечно. Они и привезли.

— Сами несли ящики?

— Нет, двое ребят привезли. Они ящики по одному принесли ивсе у нас сложили.

— А какие ребята были?

— Нормальные, — удивился носильщик, — молодые ребята.

— Национальности какой? Темные, светлые?

— Да нет, темненькие были. Кажется, их земляки, говорили насвоем языке, что-то все время спрашивали, я ничего не понимал.

— Если увидите, сможете их опознать?

— Пожалуй, нет. Они сразу ушли.

— А вы? — обратился к молодому Мовсаев.

— Нет. Я их почти не видел, только со спины. Они принеслиящики и ушли.

— И на какой машине приехали, вы не видели?

— Нет. Автомобили стоят на улице, а ящики несли к нам самипассажиры.

Эти двое, наверное, их водители были или помощники.

— Понятно, — подвел итог полковник. — Хорошо, — сказал он, —можете идти. Завтра за вами заедет наша машина, и вы постараетесь описатьмолодых людей, которые приносили ящики. Расскажете, что помните. И заодноопознаете по фотографиям пассажиров, если, конечно, вы их тоже вспомните.Можете идти.

Носильщики встали и по одному вышли из комнаты.

— Нужно узнать, что было в этих ящиках, — мрачно сказалМовсаев. — Заодно срочно вышли запрос в Баку. Пусть пришлют фотографию этогоСабирова.

Может, и его подменили в пути. Судя по всему, они готовяточень крупную акцию.

Теперь я понимаю, почему так беспокоятся в МОССАД.Террористы разыгрывают свою игру по заранее разработанному сценарию. И обративнимание, пока у них не было ни одного прокола.