Родео для прекрасных дам - Татьяна Степанова

— Улита едет, когда-то будет, — храбро ответила на все многозначительные намеки начальника ОВД Марьяна. — Пока я сама в этом деле не разобралась, я никакие материалы передавать в Москву не буду.

У начальника ОВД после бессонной ночи (ему пришлось выезжать сразу на три происшествия) трещала голова, и спорить он не стал. Несмотря на жуткую строптивость, следователь Киселева, по его мнению, была хорошим, грамотным сотрудником. К тому же мудрый начальник делал снисходительную скидку на то, что она женщина, да к тому же разведенная, одинокая — с такой спорить себе дороже.

— Давай сочиняй, а я послушаю, — подстегнула Марьяна Катю. — Без объемной картинки трудно ориентироваться в этой путанице.

— Значит, так, предположим, что все свидетели, которых мы опросили, говорят нам правду и врут этак пятьдесят на пятьдесят, — начала Катя. — Кто врет больше, сейчас бессмысленно докапываться. Итак, что нам известно? Десятого мая Авдюков вместе с Юлией Олейниковой приехали в «Парус» и остановились в двести втором номере. То, что он собирается отдыхать в «Парусе», Авдюков ни от кого не скрывал — в том числе и от своей жены и от компаньона Усольского. Накануне его приезда, по словам горничной Мизиной, ее любовник — охранник Игорь Лосев попросил ее поменяться на послепраздничные дни дежурствами.

— Быть на этаже, но из кастелянской не выходить — так она сказала, — вставила Марьяна.

— Судя по всему, Лосев вступил с кем-то в сговор. Некто, назвавшийся частным детективом, заплатил Лосеву приличную сумму за то, что тот ночью отключит камеру слежения над переходом в главный корпус из прачечной, откроет дверь и впустит его внутрь.

— Накануне Лосев забрал у Мизиной ключ от двести второго номера и сделал с него дубликат, — снова вставила Марьяна.

— Да, а к этому времени в «Парусе» уже было известно, что Авдюков, как обычно, забронировал для себя именно двести второй номер, — Катя вспомнила, как они осматривали этот самый полулюкс. — Вечером десятого Авдюков и Юлия приехали каждый на своей машине, независимо друг от друга. Ночь и следующий день прошли спокойно. Двенадцатого с утра горничная Мизина заступила на дежурство, она убиралась в номере и пополнила запасы во фригобаре. Лосев тоже дежурил. Вечером после ужина в ресторане Авдюков вместе с Юлией проводили время в баре, потом поднялись в номер. К тому времени, по словам горничной, бутылка с нарзаном уже была переставлена ею из фригобара на столик в спальне.

— Аннушка уже разлила подсолнечное масло, — хмыкнула Марьяна.

— Еще только купила, — поправила ее Катя. — Да, как же трудно сочинять — продираешься, как сквозь чащу… Ночью горничная Мизина находилась в кастелянской. Она знала, что Лосев должен впустить в корпус некоего частного детектива, который якобы должен сфотографировать Авдюкова в постели с любовницей для компромата.

— Это она так говорит.

— Около часа ночи, по ее словам, она услышала в коридоре шум, потом все стихло. В это самое время Лосев — он сам нам это говорил — увидел в холле отеля спустившуюся на лифте Юлию Олейникову. Он видел, что она покинула отель, пошла к стоянке, где оставила свою машину. Сама Олейникова нам сказала, что ушла от Авдюкова после внезапно вспыхнувшей между ними пьяной ссоры. Авдюков остался в номере один, он был в сильной степени опьянения. Спустя какое-то время Лосев отключил камеру наблюдения и провел в корпус того, кто заплатил ему деньги и…

— Ну, что замолчала? — спросила Марьяна.

— Выходит, что этот третий попал в двести второй номер уже в отсутствие Юлии, — сказала Катя. — Но понимаешь, как раз здесь и несуразица, самое слабое звено. Лосев видел, что Юлия уехала — с кем же тогда этот самый частный детектив собирался фотографировать Авдюкова?

— Про фотографирование с компроматом Лосев мог соврать Мизиной. Ему могли заплатить за то, что он отключил камеры, пропустил кого-то в корпус и отдал дубликат ключа от двести второго номера — и все. Остальное — басня, придуманная им для Мизиной. Ты же сама сказала — будем считать, что они все говорят нам правду и врут пятьдесят на пятьдесят.

— Этот самый третий, убийца, принес с собой бутылку с уксусной эссенцией и подменил ею бутылку с нарзаном, зная о том, что Авдюков пьет спросонья именно нарзан… Все равно что-то не стыкуется — выходит, ему просто случайно повезло, что Авдюков оказался в номере один?

— Если бы в номере с ним была Олейникова — это подмене бутылки не помешало бы. Это ж секундное дело — при помощи дубликата открыть дверь номера, тихонько войти. Убедиться, что в номере спят, подойти к кровати, забрать одну бутылку, поставить другую и так же тихо убраться вон.

— Очень изощренно и очень рискованно, — заметила Катя. — Перебор какой-то.

— Значит, тот, кто это спланировал и проделал, — человек рисковый, смелый, с фантазией.

— И все же многое нам непонятно. Почему Юлия Олейникова так внезапно сбежала? Что произошло? Вот как раз ее показаниям насчет пьяной ссоры я не верю ни на грош.

— И я не верю. Хотя Авдюков действительно напился в тот вечер. Но она не маленькая, знала, с кем и куда едет. То, что ее не было в номере, когда Авдюков хлебнул кислоту из бутылки, установленный факт. Но на это ее внезапное бегство должна быть какая-то причина, более веская, чем обида из-за пьяной перепалки.

— Около четырех утра горничная Мизина услышала крики, доносившиеся из двести второго номера. Господи, как же это надо было нализаться, чтобы перепутать нарзан и уксусную кислоту? А если бы Авдюков не проснулся? Не выпил, что бы тогда?

— Тогда весь план убийцы пошел бы прахом. Но, видимо, весь расчет строился на том, что Авдюков свой нарзан непременно выпьет — так, наверное, уже не раз бывало. Привычка эта у него давняя.

— После смерти Авдюкова Лосев смекнул, что оказался замешан в деле об убийстве, посчитал, что ему заплатили недостаточно, — продолжила Катя. — Судя по всему, твой звонок и вызов на повторный допрос его встревожил, и он решил связаться с тем, кого пропустил в «Парус». Возможно, он ему позвонил сразу после твоего звонка…

— Ну, что снова замолчала?

— Знаешь, я вспомнила — когда мы с тобой приехали в «Стройинвест» и встретили у лифта Усольского…

— Ну?

— Ему как раз кто-то позвонил, на сотовый. И он тому звонку не обрадовался. Я слышала — он все спрашивал: что случилось? А потом сказал: остальное при встрече… Потом мое внимание отвлекла Алина Авдюкова.

Марьяна включила компьютер и сделала для памяти заметку — на всякий случай.

— Со стороны Лосева это был просто шантаж. Он проговорился Мизиной, и она испугалась, просила его ничего не предпринимать. Но он ее не послушал. Требуя денег за молчание, он условился с убийцей Авдюкова о встрече на автобусной остановке. Кстати, в котором часу был убит сам Лосев?

— По предварительным данным, как сказал судмедэксперт, около полуночи.

— Не такой уж и поздний час. На шоссе движение большое. Правда, гроза была сильная… Действительно, этот самый наш третий — человек рисковый.