Кровавые подснежники - Владимир Колычев

Гриша уныло вздохнул. Вид у него был такой, будто он присутствовал на похоронах собственной версии.

– Я верю Лемешевой, она бы не стала врать. А про патрон она сама заикнулась, по простоте душевной.

– Значит, патрон к Вербинскому попал случайно? – спросил Одинцов.

– Выходит, что так.

– Случайно в подъезде нашла?

– Ну да…

– Случайно про патрон заикнулась?

– Ну, она не могла понять, за что мы Вербинского взяли. Про патрон вспомнила. Святая наивность.

– Да, знаю одну такую наивность, – усмехнулся Максим, вспомнив о Лиде.

Возможно, она тоже патроны мужу-киллеру подносила. А в ранней молодости казалась такой же милой и невинной, как Лемешева…

– Ну, хорошо, допустим, Катя была заодно с Вербинским. Тогда почему ее «пальчики» только на одном патроне? – спросил Гриша, ладонью разрубив пространство перед собой. – И его «пальчики» тоже только там!

– И его «пальчики» тоже там?

– Ну да, там…

– Значит, он тоже не виноват?

– Ну, про него я не знаю… А насчет Кати уверен, – как-то не очень убедительно сказал Кустарев.

– Красивая девушка, да? Жалко ее закрывать, да? Я тебя понимаю…

– Да не хотелось бы, – кивнул Гриша. – Вот я и думаю… Если бы она была заодно с Вербинским, она бы алиби ему нарисовала. Ну, была с ним сегодня… А она ничего такого не сказала. Не была она с ним… И с Борисом не была, он потом появился, ну, когда она сама к Вербинскому подъехала…

– Утомил ты меня своими треугольниками, – усмехнулся Одинцов.

– Разобраться надо. Мне бы с Вербинским поговорить.

– Поговоришь. Конечно, поговоришь. Он от нас никуда не денется…

Но сначала с Вербинским должен был поговорить Максим.

Задержанного уже доставили в помещение для допросов. Вербинский тупо смотрел в пустоту перед собой, качаясь на стуле. На Максима он даже не взглянул.

– А я думал, что больше тебя не увижу, – с усмешкой сказал Одинцов.

– Не стрелял я ни в кого! Подстава это!

– Ну да, и Нефелина не ты убивал.

– Так доказано же, что не я!

– Ну, может, Ярышев чужую вину на себя взял?

– Зачем это ему?

– Ну, есть варианты…

Что, если Ярышев сдался только для того, чтобы вывести из-под удара «осиное гнездо», которое встревожил Максим? Пожертвовал собой ради общего дела, взяв на себя чужую вину. И такое могло быть…

– Я не знаю, какие там варианты! Я знаю, что Нефелин был жив, когда мы уходили!

– Нефелин уже в прошлом. А в настоящем – гражданин Никиткин. Ты, конечно, в курсе, кто это такой?

– Подставили меня, – скривился Вербинский.

– Кто? Катя?

– При чем здесь Катя?

– А разве она не приносила тебе патрон?

– Какой патрон? Не было ничего!

– Давай без истерик, парень. Катя во всем призналась. И «пальчики» с нее сняли. Там, на патроне, были ее «пальчики». И ее, и твои, такая вот петрушка…

– Ну да, она приносила патрон, – кивнул Вербинский. – Она случайно его нашла…

– И куда делся этот патрон?

– Ну, где-то дома валяется…

– Как он может валяться дома, если его нашли в обойме снайперской винтовки?

– Ну, может, это не тот патрон!

– Если не тот, в любом случае на месте преступления обнаружены следы твоего присутствия. Опять же, ты избил Нефелина по заказу Лукомора. Логическая связь налицо. Попробуешь возразить?

– Я же говорю, кто-то меня подставил. И меня, и Лукомора…

Максим в раздумье потер кончик носа. Подстава – явление такое же древнее, как проституция и журналистика, и глупо было бы отмахнуться от версии, которую предлагал Вербинский. К тому же не хотелось доводить до греха отношения между Лукомором и Фраером. Один уже нанес удар. Или как бы нанес. А второй может ответить реально. Тогда война… Если она уже не началась.

– Нет никакого патрона в твоей квартире. Нет, – сказал Одинцов. – Его нашли в магазине снайперской винтовки. Причем патроны из одной партии. Как ты можешь это объяснить?

Возможно, Вербинский действительно зазевался, снаряжая магазин. Может, Катя к нему пришла, когда он этим занимался, увидела патрон, взяла его в руки. Возможно, парочка занялась любовью. Это выбило Вербинского из колеи. Когда Катя ушла, он, забыв об осторожности, вставил патрон в обойму незащищенными пальцами… А может, Катя и не уходила. Может, они вместе готовились…

– Я не знаю, – сквозь зубы процедил Вербинский.

– Может, Катя вынесла?

– Катя? Зачем?

– Ну, может, она была заодно с теми, кто собирался тебя подставить?

– С кем она могла быть заодно? С Борькой?! – вскинулся Вербинский. Но взгляд его тут же потух. – Да нет, не могли они. Это слишком сложно…

– Что – не могли?

– Ну, Борька, он, конечно, хочет от меня избавиться. Но зачем Кате ему помогать? Зачем, если она сама хочет быть с ним? А если не хочет, то и незачем… Нет, Катю можете вычеркивать из своего списка, она не при делах…

– А кто при делах? Ты?

– Ну, выходит, что я… Только я не стрелял…

– Стрелял, не стрелял, а все указывает на тебя. – Максим пытливо смотрел на задержанного.

Не похоже было, что Вербинский врет. Но и верить ему он не мог. То Нефелин, то Никиткин… Сначала Лукомор заказал Нефелина, потом – Фраера. Логично. И динамично.

Но в то же время почему патрон с «пальчиками» оказался вторым в обойме, а не первым?.. При выстреле отпечатки пальцев на гильзе сгорают – если не полностью, то частично. Если частично, все равно нужна специальная экспертиза – долгая и сложная. А если патрон остался нестреляным, то криминалисту и мучиться не надо. Достаточно будет кисточки, порошка и пленки, чтобы снять отпечатки. Раз – и готово. Раз – и личность преступника установлена…