Кровавые подснежники - Владимир Колычев

– Я здесь при чем? – Марина сделала над собой усилие, чтобы прямо посмотреть ему в глаза. Но внутренний страх сковывал ее, и в этом взгляде сквозила фальшь.

– Он почему-то обвиняет вас… И, возможно, собирается нанести визит.

– Он обвиняет меня?.. А он что, жив?

– А он должен был умереть?

– Ну, вы же сказали, что в него стреляли…

– Никиткина спас телохранитель.

– Вы меня в чем-то обвиняете?

– А у меня есть основания вас обвинять?

– Вы всегда и во всем меня обвиняете!.. Как же я от вас устала! – заламывая руки, наигранно простонала Лукашова.

– У вас был разговор с Никиткиным? – порывисто спросил Максим.

– А это можно назвать разговором? – Лукашова показала ему пальцы на правой руке. На большом и указательном пальцах ногти были нормальные, а остальные находились чуть ли не в зачаточном состоянии, только-только нарастали. – Он мне ногти с мясом вырывал! Да он хуже фашиста!

– И когда это было?

– А когда Стаса посадили!

– Почему вы в милицию не обратились?

– Жить хотела, поэтому не обратилась. Он же зверь! Он самый настоящий зверь!

– Верю, – кивнул Максим. – Охотно верю.

– И вы с ним заодно! Я же знаю, он всех вас купил!

– Вы можете думать все, что угодно, но если напишете заявление, уже сегодня Никиткин будет в камере. Это я вам обещаю. А как там ваша подруга поживает? Уже вернулась? – спросил Одинцов.

– Кто, Лида? Да, уже вернулась… – настороженно посмотрела на него Марина. – А что?

– Да вот есть информация, что она с киллерами связана. И муж у нее киллером был, и его друг. Это я про вашего Стаса…

Максим не стал подавать Лиду в розыск. И дело на нее не заводили. И сообщать он на нее не стал. Если бы улики были, а так – одни только догадки…

– Стас не был киллером! – возмущенно мотнула головой Марина. – И Гену Нефелина он ударил случайно! И Лизу он не убивал!

– Это я уже слышал.

– Когда же вы оставите меня в покое?!

– Ну, я не могу вам этого обещать, – усмехнулся Одинцов. – Ярышев хоть и осужден, но это не помешает ему изменить показания. Вернее, дополнить их. Скажет правду, и возьмем вас под стражу…

– Он уже сказал всю правду! Ему больше нечего добавить!

– Ну да, ну да… – Не было у Максима желания вдаваться в полемику, да и не для этого он сюда пришел.

– Оставили бы вы меня в покое, товарищ майор, – чуть ли не умоляюще проговорила Марина. – Сил уже больше нет… Да, Стас убил Гену, но киллером он никогда не был…

– Ну, не был так не был.

– И Никиткина я не заказывала… Я же не сумасшедшая… А он – псих!

– Одно только ваше слово… Одно только заявление, и я его закрою.

Лукашова нахмурила брови, глядя на Максима исподлобья. Но вот ее лицо прояснилось.

– А знаете, я вам верю. Вы можете закрыть эту сволочь.

– Так в чем же дело?

– А в том, что нет у меня никого, к кому я могла бы обратиться за защитой. И если Никиткин вдруг сядет, моя жизнь и гроша медного не будет стоить. Меня с потрохами сожрут… Это мне нужно?

– Никиткин уже сейчас угрожает вам.

– Да? Ну, если вы все знаете, это ваша прямая обязанность защитить меня.

– Заявление, Марина Макаровна, заявление.

Лукашова закрыла глаза в напряженном раздумье. В это время появилась горничная – она подала кофе.

– Да, кстати, как насчет ужина? – спросила Марина.

– Не понял? – удивился Максим.

– Вы бы могли зайти ко мне вечером. Я накрою стол… Позову Лиду.

– Лиду?

Эта женщина очень провинилась – как перед ним, так и перед законом. Но с Лидой он хотел бы увидеться. Может, и темная душа у нее, но Максима тянуло к ней.

– Вдруг она вам нравится? – лукаво взглянула на него Марина.

– Вы так думаете?

– Ну, Лида – красивая женщина.

– Красивых женщин много.

– Я не утверждаю, я всего лишь предполагаю…

– Для предположений должны быть основания… Да, я не стал привлекать Лиду к уголовной ответственности. Не стал, хотя мог…

– Ну вот видите, – улыбнулась Лукашова.

– Вы знаете, в чем она передо мной провинилась?

– Ну-у…

– Знаете, – усмехнулся он.

Похоже, Лида рассказала Марине о своих приключениях с майором Одинцовым. А ведь эта тема не для сплетен. Значит, этих двух женщин связывают отношения более серьезные, чем женская дружба…

От размышлений Максима отвлек телефонный звонок. Он достал из кармана трубку, приложил ее к уху.

– Товарищ майор! Илья Сергеевич «пальчики» с патрона снял! – взбудораженно сообщил Кустарев.

– «Пальчики»? С патрона? А там что, «пальчики» были? – Максим спохватился и посмотрел на Лукашову.

Женщина делала вид, что ее ничуть не интересует содержание этого разговора. Но только делала вид. Что, если «пальчики» с патрона приведут к ней?

– Даже два «пальчика». Один идентифицировали…

– Короче.

– Семен Вербинский!

– Уфф!.. Ты ничего не путаешь?

– Он в армии служил, в мотострелковых войсках, снайперскую винтовку должен знать. Мы с Юрой к нему поехали. За домом пока посмотрим. Если скажете, будем брать…

– Присмотрите за ним, чтобы не ушел. А я людей организую…

Максим не сомневался в своих операх и мог доверить им столь важное дело, как задержание Вербинского. Но вдруг у парня сорвет крышу и он начнет стрелять? Героическая смерть подчиненных в планы майора не входила. Ему нужны люди, с которыми он должен работать, как в настоящем, так и в будущем…

И вообще, зачем рисковать подчиненными, когда для этого существует милиция специального назначения? Зачем людей куска хлеба лишать своей самодеятельностью?

– Извините! – вернув телефон на место, бросил он через плечо.

Марина проводила его до калитки, только там и спросила:

– Так как же насчет Лиды?

– Я думаю, вам мое покровительство уже не нужно, – с усмешкой ответил Максим.

Наверняка Фраер узнает, кто стрелял в него. А Вербинский – человек Лукомора. Никиткин сделает правильные выводы и отстанет от Лукашовой…

А насчет Лиды Максим промолчал. При всех своих внешних достоинствах, не тот она сапог, с которым он хотел бы составить пару.