Кровавые подснежники - Владимир Колычев

Если жена сомневается в чувствах своего мужа, ей нужно посмотреть на его любовницу. Такая мысль посетила Максима, когда он увидел Нину Синичкину. Волосы у нее не столь рыжие, как у Елены Владиславовны, и кожа не такая светлая, но типаж один в один. Возможно, Геннадий Нефелин искал в ней свою молодую жену, или ему изначально нравился такой тип женщин…

Одинцов не стал мудрить, он просто пришел на фурнитурный завод и самым нахальным образом вторгся в кабинет главного бухгалтера.

– Я вас слушаю! – Нина смотрела на него с возмущением, но в ее взгляде угадывался и женский интерес.

– Майор милиции Одинцов, – с нажимом на второе слово сказал Максим.

Он мог представлять отдел по борьбе с экономическими преступлениями, а это главный враг бухгалтера, особенно главного…

– А что такое? – напряглась Нина.

– Есть к вам пара вопросов, Нина Валерьевна, – усаживаясь на стул, сказал Максим. – Что вы знаете о работе своей предшественницы?

– Ну-у…

– Как давно вы заняли ее место? – не давая ей времени на ответ, спросил он.

– Э-э…

– А почему вы заняли это место?

– Так это… был приказ…

– Директора завода?

– Ну да…

– Холмогорова Степана Михайловича.

– Да, а что?

– Он ваш любовник?

От возмущения у Нины глаза полезли на лоб, и всю оторопь как рукой сняло.

– А вам какое дело?

– А почему Холмогоров уволил гражданина Нефелина?

И снова Нина обескураженно захлопала глазами.

– Геннадий Нефелин также был вашим любовником?

Хорошо поработал Кустарев, отлично удобрил почву для плодотворного разговора.

– А в чем, собственно, дело?

– Дело в том, что гражданин Нефелин погиб.

– Да, я знаю… Но Степан Михайлович здесь ни при чем!

– А разве я говорил, что Степан Михайлович при чем?

– Но вы так смотрите, как будто в чем-то его обвиняете!

– А если я обвиняю вас?

– Меня?!

– Это вас удивляет?

– Ну конечно!

– И все же это правда, что Нефелина из-за вас уволили?

– Ну-у… А я обязана отвечать на ваши вопросы?

– Здесь – нет, а в отделении – да. Сейчас вызовем наряд, оформим привод, в отделении вас допросим по всем правилам… Убит человек, Нина, все очень серьезно. – Макс говорил без напора, но смотрел на девушку с нажимом. – Хорошо, если вы пойдете как свидетель, а если как обвиняемая, то я вам не завидую. Убийство – это двадцать лет строгого режима. Вам оно нужно?

– Но я не убивала! – побледнев, качнула головой Нина.

– А кто убивал?

– Не знаю… Я слышала, убийц нашли…

– От кого слышали?

– Ну, Степан говорил… Он узнавал…

– Зачем?

– Боялся, что на него могут подумать. Вы все правильно говорите: Гену из-за меня уволили…

– Нефелин собирался уйти к вам от жены, я правильно понимаю?

– Да, был такой момент, – кивнула Синичкина.

– Почему не ушел?

– Холмогоров меня отговорил, – замялась Нина. – В любви признался… Я, конечно, догадывалась, что нравлюсь ему…

– А он мужчина солидный, – подсказал Максим.

– Дело не в этом…

– По службе вас поднял, так я понимаю?

– Ну, к этому и так все шло, – зажеманилась Нина.

– А Нефелина зачем уволил? Чтобы под ногами не крутился?

– Ну, в общем, да…

– Так просто взял и уволил?

– Хозяин – барин. Степан не только директор, он еще и председатель совета директоров, у него контрольный пакет, он полный здесь хозяин. Как сказал, так и будет… Ой!

Максим обернулся еще до того, как Нина тихонько вскрикнула. Услышал стремительные шаги за дверью, насторожился.

Дверь распахнулась, и в кабинет ворвался крупногабаритный мужчина лет пятидесяти. Тучное сложение, двойной подбородок, заплывшие жиром глазки.

– Что здесь такое? – трубным голосом спросил он.

Максим встретил его кинжальным взглядом – острым, пронзительным, холодным. Толстяк не испугался, но слегка стушевался. Подошел вплотную к Максиму, развел согнутые в локтях руки, но на этом и остановился.

Максим догадался, кто это. Кустарев говорил, как примерно выглядит директор завода.

Живот у Холмогорова огромный, но толстая жировая прослойка не защитит его от удара в солнечное сплетение. А больше закрыться и нечем… Но Максим бить его не стал. Собирался, но передумал. Зачем, если Степан Михайлович сбавил обороты? А если вдруг схватит за грудки, получит головой в нос. Есть еще и другие методы силового воздействия…

– Майор милиции Одинцов, – продолжая смотреть в глаза, спокойно проговорил Максим.

– По какому праву вы сюда ворвались? – дыхнув на него чесноком, с жаром спросил Холмогоров.

– Нервы, Степан Михайлович, нервы. Повышенная возбудимость – прямой путь к убийству. С Нефелиным вот разговаривали, с нервами не справились… Не сдержались, ударили, и нет больше Геннадия Зиновьевича.

– Я ударил?! – опешил толстяк.

Ноги понесли его назад, руки опустились. Останавливаясь, он с силой впечатал в пол пятку, а грузное тело по инерции продолжало движение. Он не упал, но ему пришлось потрудиться, чтобы удержать равновесие.

– А вдруг?

– Так нашли же убийц!

Холмогоров оправился от неожиданности, вернул уверенность в себе и с изобличающей ухмылкой посмотрел на Максима. Дескать, не надо маленьких дурить, а то и по рогам получить можно.