Симфония тьмы - Чингиз Абдуллаев

Размещение в отеле и последующий обед прошли спокойно, дажеобыденно. Рэнди вел себя безукоризненно, он все больше и больше входил в рольОсинского, наслаждаясь комфортом и изысканными блюдами, приготовленнымиспециально к приезду гениального американского композитора.

Договорились встретиться через два часа, чтобы поехать вконцертный зал на репетицию. Дронго, вспомнив, что его интересовал один вопрос,осторожно спросил Якобсона:

– Почему по программе вы должны быть в Амстердаме тридня?

– Сегодня репетиция, завтра концерт, а послезавтра унас прием. Мы не имеем права его отменить. Это прием с участием коронованныхособ.

– Нужно было меня предупредить, – разозлилсяДронго, выходя из ресторана.

По его указанию автомобили были поданы прямо к зданию отеля,так, чтобы выходивший «Осинский» оказывался сразу в машине. На концерт онипоехали на трех автомобилях. Все прошло благополучно. Дронго нервничал,понимая, как с каждой минутой растет вероятность нового нападения. Ястребнаверняка был где-то рядом.

Дронго сам обходил здание, проверял охранников, заглядывал вкоридоры, пытаясь обнаружить неизвестных. Брету и Хуану передалось еговолнение, и они также начали нервно поглядывать по сторонам. Лишь два человекасохраняли спокойствие. Якобсон, знавший, что настоящего Осинского здесь давноуже нет, и Барбара, внешне безучастная ко всему, но обиженная казавшимся ейчудовищным предательством Дронго, не пожелавшим прийти ей на помощь в отеле«Ройял Виндзор».

Он понимал ее состояние и поэтому старательно избегал обращатьсяк ней, надеясь поговорить, когда представится возможность. Вернувшись в зал, онобнаружил Рэнди, мило беседующего с какой-то симпатичной мулаткой, явновосторженной поклонницей его творчества. Дронго не было видно ее лица, зато ончетко видел, как рассыпается в любезностях Рэнди. Для такого типа обожаниеженщин было предметом особой гордости. При этом он не испытывал никакихкомплексов, словно не понимал, что они восторгаются не им, а его образом,представлявшим совсем другого человека. Как она сюда попала? Очевидно, какая-тодамочка из оркестра. Других сейчас в зал просто не пускали.

Молодая женщина повернулась, и Дронго разглядел ее четкийпрофиль. Он подозвал к себе директора концертного зала.

– Она работает у вас?

– Да, это наш дизайнер, – оживилсядиректор, – прекрасный специалист и такая молодая…

– Спасибо, – прервал его восторги Дронго.

Вечером, в семь тридцать, они вернулись, чтобы поужинать вотеле. Растроганный Рэнди, у которого все время просили автографы, был впрекрасном настроении. Едва он вышел из машины, как к нему бросились дведевушки-японки, попросив дать автограф. Он легко расписался, благо Якобсондавно заставил его изучить характерную роспись подлинного Осинского, и пошел клифту. Обычно в лифт первой заходила Барбара, а уже затем Осинский, Якобсон,Дронго и все остальные охранники. Так получилось и на этот раз. Барбара прошлапервой, а находящийся в прекрасном настроении Рэнди легонько подтолкнул еерукой, ударив ниже спины.

Женщина разъяренно обернулась. Но, помня о том, что на нихсмотрят, промолчала. Свидетелем этой сцены были только Якобсон и Дронго. КогдаХуан и Брет вошли в лифт, все было внешне спокойно. Лишь выходя из лифта,Барбара негромко сказала одно слово: «Кретин», – и пошла к своему номеру.

Якобсон, посмотрев ей вслед, покачал головой и, явнонедовольный таким поворотом событий, нахмурился, но также не стал ничегоговорить. Дронго добросовестно проводил «Осинского» до его апартаментов и вошелвместе с ним в гостиную. Якобсон, уже оставивший их, удалился, а Брет с Хуаномзадержались в другой комнате.