Прямой эфир - Дмитрий Тростников

В воскресенье подготовка к программе была скомкана. С утра Марк Даянов собрал совещание в офисе «Ориона». Были обязаны присутствовать редакторы «Новостей» и «Скандала», руководитель службы безопасности телекомпании и штатный юрист, и даже зачем-то «выдернули» занимавшихся подготовкой прямого эфира руководителей техслужб.

Андреев сидел на стуле в углу, в своем парадном костюме для эфира и белой рубашке, но без галстука. Похмелье терзало его организм. Одновременно притупляя мысли и чувства. Он попросил уже вторую чашку горячего чаю у секретарши.

– Ну, что прославились на весь город?! – без церемоний начал совещание президент «Ориона». – Сколько раз я тебя Стас предупреждал – ведем войну, дисциплину надо подтянуть, пьянки в редакции прекратить… А вам все, как об стенку горох! Расхлебывай теперь плоды собственного либерализма! Скоро весь город, за исключением немногих, кто тебя лично знает – будет считать тебя педрилой. Это нормально?

Марк ходил по кабинету, перечисляя все ошибки и проколы, которые привели к ситуации, позволившей вбросить против главного телеведущего «Ориона» абсурдный компромат. Он выговорил всем, в том числе и руководителю службы безопасности, при попустительстве которого предательское фото ушло, очевидно, из редакции электронной почтой.

– Это можно было считать чьей-то хамской шуткой, если бы не давало козырь в руки наших врагов, – подвел черту Даянов. – Начинается хорошо продуманная кампания по дискредитации канала. Теперь все будут воспринимать не то, что мы говорим, и показываем, а начнут смотреть, и слушать любую клевету о нас. Принцип Геббельса – чем абсурднее ложь, тем легче масса в нее поверит! Всем этим занимаются очень неглупые люди. Они бьют по самому важному – по доверию к нам. Подорвут доверие – и все, что мы скажем на выборах, окажется впустую. А именно этого и добиваются наши враги. Какие шаги мы можем предпринять, чтобы минимизировать репутационный ущерб?

Сосредоточенная девушка – юрист телекомпании (крайне редко проигрывавшая дела в суде) – жестом школьной отличницы дотронулась пальцем до оправы очков на переносице, и негромко предположила, что «если Станислав Дмитриевич не является геем» – выиграть в суде иск о защите чести и достоинства не представляется слишком сложным. Если тщательно поработать, там, наверное, можно найти и состав такого преступления, как «клевета», а это уже статья уголовного кодекса.

– Мне теперь доказывать, что не верблюд? – ухмыльнулся Стас. – Разве информация о сексуальной ориентации является порочащей?

– Нет, но в тексте сообщается, что вы, якобы, склоняли к сожительству сотрудника телепрограммы, пользуясь свои служебным положением, – пожала плечами юрист.

– Не годится, – покачал головой Даянов. – Ну, выиграем мы иск, присудят им выплатить копеечный штраф да разместить на сайте опровержение. А сам суд на такую «жареную» тему бросятся снимать все телеканалы, газеты об этом отпишутся. И пока идет процесс, будут нас полоскать. Стаса замучат вопросами: гей или не гей? Получится, что мы сами только распиарим тему. Создадим противникам легальный информационный повод нас «мочить». Выиграв в суде, мы проиграем многократно больше. Кстати, на кого подавать в суд, мы знаем? Чей это сайт?

Присутствующие покачали головой. Сайт был новый, скорее всего зарегистрированный специально под эти выборы. Именно с целью безнаказанно «сливать» компромат. Создавая возможность официальным СМИ его цитировать.

– Отметь себе, – приказал Марк начальнику службы безопасности. – Мы должны знать, что за люди против нас работают. Узнать о них как можно больше. Чтобы мы могли предвидеть их шаги, понимать их ход мысли.

– Кто-то из своих «слил» фотографию Стаса, – подала голос Света Иванкова, также присутствовавшая на совещании. – Надо разобраться. Я не хочу работать с предателями. Все знаем, что на той вечеринке просто пили, и веселились. А какая-то сволочь Стаса подставила.

– Да, своих надо проверить, с пристрастием, – согласился Марк. – Значит, пока решаем, никак не реагировать. В эфире тему не поднимаем. Просто игнорируем. Берем паузу, и тянем ее, сколько можем. Эффективнее ходов у нас нет, я так понимаю. И ты, Стас, пожалуйста, никакой глупой самодеятельности не позволяй. Помни, что благородные доны с плебеями на дуэлях не дерутся. Глупостей нам уже достаточно. Все поняли?

Впрочем, Марк еще попросил Андреева задержаться после совещания. И глядя, как Стас просит третью чашку чаю у секретарши, покачал головой.

– Надо бы тебя оштрафовать по-хорошему, но не буду, – объявил свое решение Марк. – Думаю, тебе и так достанется. И поделом. Помнишь, я тебе говорил, пить нельзя? Кодироваться не думаешь?

Стас покачал головой. Марк, видимо, и не ожидал другого ответа.

– Учти, до бесконечности тебе все прощаться не будет. Ты уже второй раз попадаешь в плохие истории, и каждый раз по пьянке. Когда пойму, что ты подводишь канал – предупреждать уже ни о чем не стану. Просто расстанемся. Потом не обижайся, – жестко предупредил он.

В другой день, Андреев, наверное, сильно переживал бы из-за такого разговора. И самое обидное, что все упреки справедливы. Но сейчас ему было не то, чтобы все равно, а как-то особенно грустно. В душе не оставалось ничего, кроме чувства бессмысленности.