Место под солнцем - Полина Дашкова

Константин Иванович тут же одернул себя. «Не язви, дажемысленно! Не время и не место».

– Убийцу надо искать среди бандитов, – тихо произнес он, неглядя на генерала.

– Ясное дело, – кивнул генерал.

– Это нам с тобой ясно. Может, и оперативникам твоим ясно,однако они обязаны отработать все версии.

– Тебя уже допрашивали? – Генерал налил еще по капле коньякув рюмки.

– Нет. Из родственников они говорили только с Катей.

– Ну, и чего ты беспокоишься? Они отрабатывают именно линиюзаказухи, трясут братков.

– Возможно, они и трясут братков, – Калашников немногоповысил голос, заметно занервничал, – но журналюги начали уже трясти меня.Сейчас я вышел из дома, не успел дойти до гаража, на меня налетели сволочи стелевидения, с камерой, с микрофоном… Понимаешь, для этих сук было бы кудаинтересней, если бы оказалось, что Глеба убила какая-нибудь баба из ревностиили Катин поклонник. Заказное убийство в наше время – дело обычное. А вотлюбовная драма из жизни знаменитостей – это эксклюзив. Узнают на копейку, присочинятна миллион.

– А что, у Кати был поклонник? – быстро спросил генерал.

– Ну а как же, она ведь прима, – Калашников выразительноразвел руками, – ей без поклонников нельзя.

– Нет, Костя, я спрашиваю о другом. Не прикидывайся, ты меняпрекрасно понял. – Он смягчил резкую фразу мягкой улыбкой.

– Да, Сережа, у нее тоже кто-то был… – быстро проговорилКонстантин Иванович. – Она тоже не святая. Бывало, возвращалась под утро. – Онболезненно поморщился. – Не надо все это ворошить, я прошу тебя, Сережа, ненадо.

– Ладно, Костя, не нервничай, я возьму дело под свойконтроль. А насчет этих говнюков с телевидения, – генерал пожал плечами, – нучто я могу сказать? У нас всех помоями обливают, никто не застрахован, дажепрезидент. Демократия, свобода слова, мать твою… Ты, Костя, не переживай. Этотакая чушь по сравнению с твоим горем. Господи, как подумаю… – Генерал красиво,размашисто осенил себя крестным знамением. – Я Глеба помню маленьким. Такой былсмешной пацан… Да, они с моим Володькой ровесники. Мы с тобой познакомились,когда они в школу пошли, в первый класс. Я детективный фильм консультировал,что-то про ограбление сберкассы. Капитаном был. А ты как раз играл капитанамилиции, оперативника. Как кино-то называлось, не помнишь?

– Кажется, так и называлось: «Подвиг капитана милиции», –усмехнулся Калашников, – или что-то в этом роде… Нет, не помню, столько летпрошло.

– Тогда ведь кто консультировал наше кино? Генералы,полковники, не ниже. А ты настоял, чтобы тебе дали настоящего капитана с петровки,оперативника, чтобы все по правде. Помнишь, как мы с тобой ночь на твоей кухнепросидели, спорили… Эх, Костя, счастливое было время, семьдесят первый год…Клара принесла горячие плюшки, чай, села с ними за стол и присоединилась ктеплым ностальгическим воспоминаниям о счастливых семидесятых.

Проговорив с генеральской четой еще минут сорок, Калашниковнемного успокоился. Человек, выросший в советской системе, пропитанный ею сдетства, он всегда предпочитал, чтобы к любой проблеме, возникающей в его жизни,был подключен кто-то знакомый, свой.

Ему было неприятно, тревожно от того, что какие-то чужиелюди, оперативники, следователь, станут копаться в сложном, тонком миресемейных отношений его убитого сына. Дело даже не в том, что повалятся скелетыиз шкафов и загрохочут костями на всю страну. Лучше, если кто-то свой будетдержать под контролем работу чужих, равнодушных людей. Конечно, генерал несумеет оградить семью от «желтой прессы», и, в общем, Калашников не об этом егопросил. В его просьбе не содержалось ничего конкретного. Просто он счел нужнымпобывать у генерала. Так ему было спокойней. Раз придется иметь дело сработниками милиции, значит, надо заручиться высокой поддержкой – если естьтакая возможность.

А скелеты из семейных шкафов все равно повалятся. От нихникуда не денешься.