Толстушка под прикрытием - Дарья Донцова

– У папы был ужасный характер, – начала оправдываться дочь. – Он по любому вопросу

имел собственное мнение, и переубедить его никогда не получалось.

– Да ладно бы так, – поморщился Степан. – Каждый человек свою точку зрения отстаивает.

Но Юрий Николаевич такие интересные выводы делал! Да вот хоть про ту девушку, что

балерину на чайник сменяла. Зинка отцу безо всякой задней мысли, просто для поддержания

разговора брякнула: «Папа, она небось за экземпляром для коллекции приехала, ей чайничек

– как тебе танцовщица, дороже всего». И тут тестя понесло, завелся нудеть: «Дура баба, никакого соображения не имеет, отдать такую статуэтку за барахло!» Зинке промолчать бы, а

она с папашкой в спор ввязалась: «Ты ее совсем не знаешь! Почему обзываешься? Вполне

вероятно, что та девушка умная и образованная». Ну вот зачем ты ему перечить стала? Ведь

знала, что ничего хорошего не выйдет. Нет бы прикусить язык!

Зина вскинула голову:

– И чего дурного я сделала? Надоели мне отцовские взбрыки, на пустом месте костер

раздувал. Я разумно ему возразила, что нельзя о человеке, которого совсем не знаешь, плохо

говорить. А папа вообще вразнос пошел, схватил свою балерину, к груди прижал и как

завизжит: «Говорю же, идиотка она! У нее на ладони около большого пальца шрам. Значит, дура стоеросовая!»

– Тут даже я не выдержал, – снова встрял Степан. – Сказал тестю: «Юрий Николаевич, а

как шрам на руке с умом связан? Ладно бы он на голове был, тут хоть какая-то логика была

бы: тюкнули человека поленом по башке, он в дурака превратился». Я-то всегда пытался

логику в речах тестя найти, но она у него такая кривая была… Стукнул он кулаком по столу:

«Такой шрам остается, когда татуировку сводят. Видел я подобные круглые пятна не раз.

Лазером рисунок убирают. И невдомек кретинке, что умный человек на след от ожога глянет

и вмиг просчитает: татушку свела. А кто себя разрисовывал – существо безмозглое, она

стопроцентно ничего не читала, в музеи не ходила». Здоровские выводы, да?

Дверь соседней квартиры приоткрылась, высунулась растрепанная женщина.

– Чего орете? Устроили тут галдеж.

Зинаида бесцеремонно показала на меня пальцем:

– Ее из полиции прислали.

– Да хоть от папы римского! – взвизгнула баба. – На лестнице нельзя куролесить. Заводите

гостей в квартиру, господа жулики!

– Эй, вы чего нас оскорбляете? – нахмурился Степан. – Мы люди честные.

– Люди честные новых машин не покупают, жрачку мешками из супермаркета не таскают, в дорогих шубах не ходят, евроремонты по году не делают, – отрезала соседка. – И полиция

к законопослушным гражданам не наведывается. Вот так! Короче, или затыкаетесь, или я

патруль вызываю.

Высказавшись, милая дама аккуратно закрыла дверь.

– Слышали? Еще одна! Прям родная сестра моего тестя, – заржал Степан.

– Давайте и правда зайдем в квартиру, – предложила я. – У меня к вам есть несколько

вопросов.

Зинаида поджала губы, потом нехотя согласилась:

– Ладно. Только ботинки снимите, а то у нас полы чистые, недавно ремонт сделали, лаком

паркет покрыли.