Толстушка под прикрытием - Дарья Донцова

– Ясно, – кивнул Денис. – Нужно съездить на родину Вадима, порасспрашивать соседей, авось чего выплывет?

– Смотрите! – окликнула нас Лиза.

Все повернулись в ее сторону.

– Материала у нас маловато, но даже при столь скудных сведениях заметна одна общая

деталь, – затараторила Елизавета. – Пять лет назад все действующие лица нашей истории

резко изменили свою жизнь и из лузеров превратились в успешных людей. Маргарита Друзь

бросает службу в больнице, начинает заниматься кошками, и вскоре ранее никому не

известная скромная медсестра покупает коттедж в ближайшем Подмосковье, становится

судьей международной категории и открывает питомник.

Роберт повернулся к компьютеру и забарабанил пальцами по клавиатуре. А Лиза

продолжала:

– Не сомневаюсь, что Маргарита стала хорошо зарабатывать и у нее резко повысился

социальный статус, ее начали приглашать в качестве гостьи на разные теле– и

радиопрограммы. Вадим Пряхов примерно в то же время перебирается в Москву и делает

карьеру фотографа, быстро становится известным в определенных кругах. А Юрий

Николаевич Фофан переезжает в Первопрестольную из своего Громска, открывает

антикварную лавку. Кстати, этот самый Громск и Котово, откуда родом Пряхов, находятся

неподалеку друг от друга.

– А еще Фофан приобретает трехкомнатную квартиру, – подсказал Глеб Валерьянович. –

Пряхов тоже весьма быстро обзавелся недвижимостью. Ох, простите, Лизонька, перебил.

– Ничего, вам можно, – улыбнулась Кочергина. – И вы совершенно правы. Причем

квартира и лавка Фофана расположены не на окраине мегаполиса, а в пределах Садового

кольца, где квадратные метры о-го-го сколько стоят. Пойдем далее. Лора Павловна

Селезнева приблизительно в то же время из портнихи переквалифицировалась в учительницу

домоводства.

– Последний вариант я не могу назвать успешным, – скривился Жданов.

– Надо спросить у Ивана Никифоровича, – остановила я Дениса. – Вероятно, Селезнева

всегда хотела работать с детьми, однако по какой-то причине раньше не могла осуществить

свою мечту. Но вот что особенно интересно. Селезнева меняет место жительства. Где она

была ранее прописана?

– В коммуналке на улице Прохорова, – пробурчал Троянов. – Старый район, там дома

девятнадцатого века. Лора имела одну комнату в тринадцать квадратов.

– Ну, тогда понятно, – сказал Глеб Валерьянович. – Такие здания – лакомый кусочек для

строительных компаний, они расселяют многонаселенные «клоповники», делают дорогой

ремонт, а потом по астрономическим ценам продают апартаменты богатым клиентам.

– С вами трудно поспорить, – остановила я Борцова, – но бизнесмены – люди расчетливые.

За одну комнатенку Лоре Павловне никто не мог предложить двушку, да еще в центре

Москвы. Как правило, корпорации, которые переделывают коммуналки в хоромы, предоставляют их бывшим обитателям площадь в домах, которые сами же возводят на

окраинах, и при этом стараются выгадать. Например, говорят: «Вы имели в общей квартире

двадцать пять квадратных метров, дадим вам однушку с комнатой в семнадцать метров. Да, жилая площадь меньше, зато вы получите личную кухню и прихожую. И никаких соседей по

ванной и туалету. А то, что новый дом находится не в загазованном Центральном округе, только плюс. У вас из окна виден лес, где птички поют, будете дышать свежим воздухом».

– Откуда эти четверо взяли деньги? – удивился Жданов. – Были не особенно обеспечены, а

пять лет назад обзавелись новым жильем, не побоялись рискнуть сменить профессию.

Значит, имели в загашнике деньги.

– Замечательный вопрос, – поддакнул Борцов.

– Слушайте все! – воскликнул вдруг Роберт. – С именем Маргариты Валерьевны, оказывается, был связан скандальчик. Я только что нашел сведения в Интернете.

– Рассказывай, – приказала я.