Звездный час адвоката - Наталья Борохова

Диана Данилевская даже на скамье подсудимых выглядела превосходно. Высокая, прекрасно сложенная, с гривой блестящих темных волос, она казалась необычайно привлекательной, правда, немного бледной и изможденной, но, учитывая обстоятельства, этому никто не удивлялся. Зато ее огромные яркие глаза, эффектно выделяясь на почти прозрачном лице, поразили бы любого художника глубиной запечатленного в них страдания. На вопросы она отвечала ровно, без эмоций, словно ответы были ею заранее выучены наизусть.

– Ольга была моей подругой. Мы росли вместе, учились в школе, затем в институте. Она была частым гостем в моем доме, – говорила Данилевская, и не нашлось бы человека, который заподозрил бы ее во лжи.

– Вы ссорились с ней? – спрашивала Дубровская.

– Иногда. И по очень незначительным поводам.

– Например?

– Например, она говорила, что я превращаю книгу о скалолазке в мыльную оперу. Я сердилась. Она смеялась. Заканчивалось все тем, что мы мирились, – говорила Диана, горько улыбаясь. – Или же другое. Крапивина всегда подтрунивала над излишней хозяйственностью моего супруга. Ее веселило, что мы копаем грядки, выращиваем помидоры и огурцы, закатываем в банки хреновину…

– Что, простите?

– Домашнюю закуску из помидоров и хрена, известную в народе под названием «огонек», – пояснила Данилевская.

– А! – облегченно вздохнула адвокат.

Каждый, кто слышал ответы писательницы, не мог усомниться в их правдивости. Конечно, все иногда ссорятся с друзьями и приятелями, но вряд ли найдется такой, кто из такой хреновины будет готовить кровную месть. Прокурор что-то напутал, определенно.

– Но свидетели говорят, что вы не общались в горном лагере?

– Да, такое было. – Диана вполне натурально усмехнулась. – Небольшая ссора, не стоившая и выеденного яйца. Удивляюсь, как они это все заприметили!

– Все же вам придется назвать причину.

– Легко, – пожала плечами Данилевская. – Крапивина была, мягко говоря, огорчена, узнав, что я закончила серию про скалолазку и новых романов не будет. Если говорить правду, она была в бешенстве.

Дубровская взглянула на прокурора. Она знала, что тот непременно задаст ее клиентке этот вопрос. С тактической точки зрения будет правильнее, если она его опередит.

– Напомните, чем заканчивается ваш последний роман?

– Гибелью скалолазки, – просто ответила Данилевская.

В зале зашумели.

– Как отнеслась Ольга к такому финалу?

– Она была очень сердита на меня, словно дело касалось только ее одной. Крапивина потребовала переписать конец, но рукопись уже была сдана в издательство. Вносить изменения было поздно.

– Это и стало причиной вашей последней ссоры?

– Да, именно это.

– Почему все-таки вы решили завершить книгу таким образом?

– Я устала писать, – проговорила Данилевская, пожав плечами. – Серия о скалолазке включала в себя десяток книг. Когда-то же она должна была закончиться.

– И вы решили «убить» главную героиню?

– Да, это распространенный литературный прием. Вы помните, даже Конан Дойль пытался так расправиться с Шерлоком Холмсом, который ему смертельно надоел. Я не изобрела ничего нового. Просто решила в конце романа поставить яркую точку. Моя героиня заслуживала это.

– Как вы относитесь к тому, что ваша последняя книга стала пророчеством? Ваша подруга погибла именно так, как ее литературный типаж.

– Я не верю в то, что Ольгу сбросили со скалы! Думаю, что произошла трагическая случайность. Моя книга и происшествие в горах – простое совпадение, которое мне самой не дает покоя. Если бы это было в моих силах, я, переписав финал своего романа, вернула бы Ольгу к жизни. К сожалению, это невозможно.

– Вы действительно были на месте происшествия?

– Разумеется. Я этого и не отрицала.

– Почему в то утро вы пошли на скалу? Неужели собирались заняться скалолазанием под руководством своей подруги?

– Нет, конечно. Я обманула свидетельницу и не испытываю по этому поводу никаких угрызений совести. Я шла на скалу, чтобы поговорить с Ольгой и сказать, что настала пора мириться, а не дуться друг на друга из-за какой-то треклятой книжки. Понятно, что аспирантку в свои планы я посвящать не стала.

– Я так понимаю, что разговор не состоялся?

Диана судорожно вздохнула.

– Не по моей вине, поверьте. Крапивиной уже никто не мог помочь. Ни я, со всеми своими литературными экзерсисами, ни даже волшебник со своей чудесной палочкой. Она была мертва.

– Как долго вы находились рядом с телом?

– Ровно столько, сколько требовалось для того, чтобы убедиться – ей уже не помочь.

– Это заняло сорок минут?

– Я не знаю. Не сверялась с часами. Но поймите мое состояние. Я была в шоке! Какое-то время мне понадобилось, чтобы прийти в себя и заставить свое тело слушаться. Я не была готова к тому, что мне пришлось увидеть. Меня вывернуло наизнанку.

– Вам есть что добавить?

– Пожалуй, я сказала все…

Государственный обвинитель не стал задавать вопросы сидя. Он встал, неспешной походкой прошелся до скамьи подсудимых, взглянул на Данилевскую, а затем опять повернулся к публике.

– Скажите все-таки, какова была причина литературного убийства вами знаменитой скалолазки? – спросил он, с улыбкой глядя на журналистку в первом ряду.

– Я уже говорила об этом, – напомнила Диана. – Мне надоело писать. Я хотела поставить точку.

Прокурор кивнул головой:

– Будем считать, что так и есть. Но почему вы не могли расправиться со своей героиней более гуманно? Например, отправить ее в декретный отпуск. Ведь она у вас там с кем-то встречалась? Позвольте… Запамятовал имя…