Звездный час адвоката - Наталья Борохова

– Да. Сразу и не поймешь, что это такое.

– Вот видите! Кроме того, мне кажется, наклон почерка и величина букв на образцах совпадают. Я все больше и больше убеждаюсь, что писал один и тот же человек.

– Ясно, это Мария! – воскликнул Павел.

– Это должен сказать специалист, – напомнила Лиза. – Вот только меня смущает фраза «Встречаемся… на том же месте». Что это за место? Автор был уверен, что Диана поймет, о чем речь. Да еще и это – «надо поговорить еще раз». Еще! Понимаете? Где Диана встречалась с Марией?

– Да где мы с ней только не встречались, – махнула рукой Данилевская. – Лагерь располагался на небольшой территории. Там уж, хочешь – не хочешь, приходилось сталкиваться лбами по нескольку раз в день.

– Значит, вы не понимаете, о чем говорит Мария в записке?

– Нет, – устало вздохнула писательница.

– Не беда. Нужно только хорошо подумать. – Максимов был полон оптимизма. – Мы и так сегодня потрудились на славу. Думаю, версию защиты можно изложить так…

Он на секунду задумался, глядя в потолок. Так, должно быть, делают писатели, собираясь превратить небрежный ворох своих умозаключений в круглую и изящную фразу.

– Психически нездоровая гражданка М., руководствуясь чувством неприязни к Крапивиной, сбросила потерпевшую со скалы. Звучит?

– Неплохо для начала, – отозвалась Лиза. – Но что означает личная неприязнь? Какие у них могли быть счеты?

– У них были нормальные отношения, – вмешалась Диана. – Мария бы никогда так не поступила. Крапивина носилась с ней как с писаной торбой. Если бы не она, бедную женщину выгнали бы из лагеря в три шеи. Ольга отдавала ей свою одежду, помогала с продуктами.

– Вы пытаетесь найти логику в действиях больного человека? – всплеснул руками Максимов. – Вам кажется, что Мария должна была относиться к Крапивиной, как к своей благодетельнице? Как бы не так! В перевернутом сознании такого человека не действуют законы логики и нормы морали. По мнению женщины, Ольга вероломно заняла то место, которое по праву принадлежало ей. Помните слова Марии: «Это я – настоящая скалолазка»?

– Что же, такое объяснение кажется мне вполне разумным, – задумчиво произнесла Дубровская. – Думаю, что неосторожно брошенное Дианой слово о «литературной гибели» известной скалолазки всколыхнуло ее воображение и заставило Марию действовать по шаблону, трафарету сюжета уже написанной книги.

– А мне кажется, что это бред! Это, в конце концов, неэтично – взваливать вину на женщину, которая ни в чем не виновата, – горячо заявила Диана, поднимаясь из-за стола. – Я в такие игры не играю!

– Ты предпочитаешь игру в благородство? – возмутился Максимов. – Кто-то сбросил твою скалолазку вниз, а ты собираешься нести за это ответственность? Да пойми ты, Марии все равно ничего не будет! Спроси у адвоката. Что можно взять с сумасшедшей?

Дубровская пожала плечами.

– Если невменяемость Марии будет подтверждена заключением психиатрической экспертизы, то она будет освобождена от уголовной ответственности.

– Я же тебе говорил! – торжествующе заявил Максимов. – Ей ничего не сделают. Она выйдет сухой из воды, даже не замочив ног.

– Да, но, если эксперт посчитает, что женщина опасна для окружающих, ее поместят в специальное учреждение, – нерешительно добавила Лиза. – А это, между прочим, не дом отдыха.

– Психушка! – помогла ей Данилевская. – И это ты считаешь хорошим вариантом? Не замочив ног, значит?

– Нет, разумеется, лучше получить пятнадцать лет за преступление, которое не совершала! – не унимался Павел. – Пойми, дорогая, но как-то ведь надо защищаться.

– Я так защищаться не стану. Мне по-прежнему кажется убедительной версия несчастного случая, – заявила Диана, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Она ушла в кабинет и закрыла за собой дверь.

Елизавета сидела за столом, растерянно перебирая разбросанные по нему бумажки. Диалога опять не получилось.

– Так дело не пойдет, – сказала она наконец. – Мы действуем, как лебедь, рак и щука в известной басне. У нас должна быть единая позиция. Только это может дать нам шанс.

– Я поговорю с ней. Обязательно, – пообещал Максимов. – Иногда Диана бывает чертовски упряма. Ее нелегко переубедить. Мне нужно время.

– А вот этого у нас нет, – заметила Лиза. – Следствие окончено. Все, что мы должны были сказать, нами не сказано. Остается надежда на суд. Я, конечно, найду специалиста-почерковеда, но если ваша жена будет упираться, то все мои старания пропадут даром.

– Диана винит себя в смерти Ольги, – внезапно произнес Павел. – Вот в чем дело! Она чувствует свою вину и не хочет защищаться. Вы же читали ее книгу, понимаете, что я имею в виду. Что бы ни сделал этот неизвестный злоумышленник, правда заключается в том, что Диана убила Ольгу первой.

– Но это же было в книге! – воскликнула Дубровская, но, внезапно помрачнев, добавила: – Хотя я все равно не понимаю, что заставило вашу жену написать такие страшные вещи. Должна быть причина.

– О, это длинная история… – произнес Максимов уже знакомую Елизавете фразу. – Может, когда-нибудь она вам ее расскажет.

«Мне кажется, она уже начала это делать», – подумала про себя Лиза, вспомнив историю женщины без имени, присланную по электронной почте.