Звездный час адвоката - Наталья Борохова

Судебный процесс по делу Дианы Данилевской вызвал небывалый ажиотаж, и холл Дворца правосудия напоминал сейчас пестрый людской муравейник. Стало сразу же ясно, что выбранный для судебного разбирательства зал номер двенадцать не сможет вместить всех желающих, поэтому судебные приставы пропустили вперед представителей прессы, оставив обычных зевак напоследок.

Одного пристава, самого высокого и представительного, толпа окружила плотным кольцом. Он чувствовал себя неуютно, оказавшись в окружении взволнованной публики, и, поглядывая по сторонам, искал для себя пути к отступлению, но зрители все напирали и напирали со всех сторон, забрасывая его вопросами, на которые требовался срочный и незамедлительный ответ.

– Где же эта хваленая гласность? – сварливо выговаривала человеку в форменной одежде полная женщина в цветастом платье. – Ведь процесс по делу писательницы объявлен открытым? Почему тогда мне и моему сыну отказано в праве войти в зал?

– Погодите, а нельзя нам расположиться на приставных стульях? – спрашивал тощий интеллигент в круглых очках. – Если бы такое было возможно, я смог бы купить билет в первый ряд.

– Скажите, а автор найдет возможность пообщаться с публикой? – спрашивала совсем молоденькая девчонка, высоко поднимая над головой книжку Данилевской и шариковую ручку. – Я хотела получить у нее автограф!

Шум все рос и рос. Бедный пристав, напуганный тем, что толпа поглотит его без остатка, гаркнул что есть мочи, и сразу же вокруг него разлилась благословенная тишина.

– Вы что, обезумели, что ли? Какие приставные стулья, какие билеты и автографы?! Это не театр, не книжный магазин и не бакалейная лавка! Здесь нет авторов, здесь только подсудимые. Это Дворец правосудия!

Публика смотрела на него угрюмо и недовольно, как на конферансье, который вдруг объявляет, что спектакль по техническим причинам состояться не может. Однако свиста не последовало.

– Действительно, процесс объявлен открытым, но вместимость зала не безгранична. Мы должны обеспечить нормальную работу суда, поэтому никаких дополнительных мест для публики предоставляться не будет…

Толпа зашумела.

– Разумеется, представители прессы и телевидения получили приоритетный доступ в зал судебного заседания. Они будут информировать население о ходе процесса. Так что будет разумно многим из вас ограничиться просмотром новостных программ по телевидению и чтением местных газет. Всего доброго!

Толпа начала расползаться в стороны, и пристав уже облегченно вздохнул, как вдруг над головами присутствующих взвился ввысь молодой звонкий голос:

– А убийца-то уже здесь?

Все остановились, как в режиме стоп-кадра, словно пытаясь осознать, кто мог задать столь нелепый вопрос. Лицо пристава приобрело багряный оттенок. Он прошелся глазами по толпе, но так и не выявил возмутителя спокойствия. Сообразив, видимо, что не имеет полномочий отвечать на вопросы подобного рода, он еще раз повторил:

– Всего доброго! Всем хорошего дня…

Убийца! Это слово, пролетев над толпой, попало прямо в цель. Диана почувствовала, как между ее лопатками впилось что-то острое, как клинок. Пронзительная боль возникла не сразу. Сначала просто перехватило дыхание, как бывает тогда, когда удара совсем не ждешь. Бешено заколотилось сердце. Она побледнела и что было силы ухватилась за руку стоявшего рядом с ней Павла.

– Успокойся, дорогая, – проговорил он, с опаской придерживая ее за талию. – Это просто чья-то глупая реплика, не более того. Кто-то из зевак задал нелепый вопрос. Так бывает.

– Убийца! – проговорила она, словно пробуя онемевшими губами это слово на вкус. Почувствовала что-то тошнотворное, сладковатое, с едва выраженным металлическим послевкусием, очень похожее на человеческую кровь.