Столица беглых - Николай Свечин

Вечером того же дня Лыков встретился в домике Гертруды Казимировны со своим помощником. Тот начал с шутливой укоризны:

— Не дали с мальцом посидеть…

— А ты переведись в акцизное ведомство, там служба спокойная.

— Зато неинтересная.

— Вот и не скули тогда. Здесь знаешь, как интересно будет? Дай бог ноги унести…

Коллежский советник окинул титулярного критическим взглядом. Наружность что надо! Азвестопуло всегда имел несколько жуликоватый вид. Теперь же он создал убедительный образ фартовика, с которым надо держать ухо востро. Голова коротко острижена, глаза бегают туда-сюда, одежонка с чужого плеча.

— Годится. Покажи руки с ногами.

Сергей задрал штанину, и Лыков увидел след от кандалов.

— Сам мастрячил?

— Да, и на руках тоже навел. Снял подкандальники с поджильниками, чтобы быстрее натерло.

— Теперь предъяви документ.

Он повертел путевой вид на имя бывшего ссыльнопоселенца Верхоленской волости Бориса Иванова Раздеришина, получившего право на возвращение в пределы Европейской России. А именно в Курскую губернию. На виде имелась отметка Иркутского губернского жандармского управления.

— Приметы исправил? Я вижу следы подчисток.

— Да, они с моими не совпадали.

— Где документик добыл?

Азвестопуло развязно, сообразно своей роли, ухмыльнулся:

— В картишки выиграл.

— А остановился у кого?

— Пока не успел. С вокзала прямо сюда, за инструкциями.

— Денег при тебе сколько?

— Сорок три рубля с копейками плюс серебряные часы с томпаковой цепочкой.

Лыков полез в мошну:

— На еще два червонца. Больше, наверное, не стоит?

Азвестопуло согласился:

— Да, будет подозрительно. Мне бы только банчок соорудить, там я пополню наличность.

— Теперь слушай, что мне удалось узнать.

Старый сыщик рассказал молодому о своих открытиях. Резюмировал он так:

— Саблин — наш союзник изнутри, это большое везение. Бакрадзе тоже может быть полезен, пусть и в меньшей степени. И люди ротмистра Самохвалова. Это в активе.

Сергей остановил шефа:

— Аулин, как я понял из ваших слов, честный служака.

— И Аулин, и несколько его подчиненных: Франчук, Дурбажев, Журомский. Но другие в сыскном отделении вызывают большое сомнение. А главное, сам полицмейстер ненадежен. Прямых улик, что он продался Ононашвили, нет, но слухи ходят. Поэтому наши союзники в Иркутске — это жандармы.

Теперь что в пассиве. Тот же Бойчевский. От него придется скрывать твое присутствие. Саблин говорит, что в городской полиции есть сообщники бандитов. Те же письмоводители и даже помощники приставов. Они могут послать запрос, на бланке и с подписью, в Александровскую каторжную тюрьму. И твоя легенда сгорит. Поэтому предлагаю ее сменить прямо сейчас. Ты не из централа сбежал, а с этапа. Не доехал до каторги. Так будет вернее.

— Побег лучше актировать, — заявил титулярный советник.

— Обязательно, учитывая вышесказанное. Я завтра же съезжу на один день в Красноярск, договорюсь с конвойной командой и смотрителем тамошней пересылки. Мы вставим тебя в ведомость совершенных побегов. С приметами, как полагается. А ты дня три посиди здесь. На улицу не выходи. С Фанариоти все оговорил?

Спиридон Фанариоти был одесский контрабандист. Сыщики познакомились с ним в начале лета, когда дознавали дело о пропаже плана минных заграждений Одесской гавани. Спиридон подружился с Сергеем, они даже провернули вместе одну операцию. Контрабандисты-греки руками чиновника Департамента полиции наказали конкурентов-евреев. Лыков дал на это разрешение. Фанариоти, хоть и являлся преступником, вызывал у него симпатию. В определенном смысле он был более порядочным человеком, чем многие с виду приличные господа. Когда Алексей Николаевич понял, что Азвестопуло придется внедрять в преступный мир Иркутска, то вспомнил о Спиридоне. Тот должен был подтвердить, что беглый каторжник Серега Сапер хорошо ему знаком. И он надежный, настоящий фартовый. Для этого титулярному советнику пришлось сделать крюк на пути в Сибирь, заехав в родную Одессу. Контрабандист с трудом согласился подыграть полиции. Он выторговал за это привилегию: сыщики должны целый год обходить его промысел стороной. Азвестопуло уломал начальника одесской сыскной полиции Черкасова, сказав, что от слова Спиридона в Иркутске будет зависеть его жизнь. Это было чистой правдой, и Черкасов кивнул тупеем. Так Сергею создали легенду.

До того как метнуться в Красноярск, коллежский советник успел заглянуть в охранку. Было шесть утра, но Самохвалов уже сидел в кабинете и раздавал приказы. Вот человек на своем месте! Алексей Николаевич сообщил ему, как завербовал осведомителя внутри кавказской бандитской организации. И пересказал полученные от Саблина сведения. Александр Ильич был поражен: