Столица беглых - Николай Свечин

— Ой! Спасибочки, вашество. Я бы день и ночь возле него сидела, спала бы на полу, лишь бы при Жене быть. Правда, вы распорядитесь?

— Пошли к смотрителю.

Смотритель замка титулярный советник Терещенко, как увидел открытый лист питерца, тут же принял подобострастный вид. Лыков приказал поместить арестанта Старжевского в отдельную палату и разрешить сожительнице раненого за ним ухаживать. Уже через четверть часа все было исполнено.

Когда Алексей Николаевич собрался уходить, его остановила Кучерова:

— Господин полковник, я ведь понимаю, что вы не просто так, не из сочувствия помогаете. Что Женя за это будет должен?

— Правильно понимаешь, Анастасия. Я приду завтра, ближе к вечеру. Мне интересно знать, за что на твоего супруга напали. Еще хочу выяснить все про ограбление городского ломбарда три года назад. Пусть честно ответит на вопросы.

— Я передам ему, как только вернется в сознание. Он у меня умный, все поймет. С полицией надо дружить.

Лыков думал, что его приключения на сегодня закончились, но ошибся. Вечером он пришел на Шестую Солдатскую, сел ужинать и заметил, что Ядвига Андреевна сильно не в духе. Вина хозяйка не предлагала и глазки не строила, а нервно скребла вилкой по тарелке.

— Что случилось?

— Старжевского правда ранили?

— Правда.

— Тяжело? Он выживет?

— Доктор сказал, что определенно. Он потерял много крови. Но опасности для жизни нет.

— А кто это сделал?

— Арестант, сосед по камере, некто Дибель.

— За что он чуть не убил Евгения Бальтазаровича?

— Я не знаю, но будет назначено следствие, — ответил коллежский советник. Потом отодвинул тарелку и спросил, глядя вдове прямо в глаза: — Ты за него сильно переживаешь? Почему?

Что тут началось! Космозерская швырнула тарелку на пол и гневно закричала:

— Опять допрос?! Когда ты перестанешь лезть в мою частную жизнь? Это невыносимо!

— Но ты же сама просила защитить тебя, — стал оправдываться сыщик. — Вот я и стараюсь. Мне сказали, что Старжевский участвовал в том ограблении ломбарда. И я…

— Довольно! Я больше не желаю от тебя никакой защиты. И позабочусь о себе сама. Собери свои вещи и проваливай!

— Но, Ядвига, нельзя же поступать так безрассудно…

— Я сказала: проваливай! Убирайся из моего дома, шпик!

Лыков встал, как оплеванный, и отправился в комнату. Он ничего не мог понять. Какая муха укусила Ядвигу? С другой стороны, так даже лучше. История с пропавшими из ломбарда вещами — темная и тянется третий год. Она стоила уже несколько человеческих жизней. А у коллежского советника свое поручение, которое дай бог выполнить и уцелеть. Опека вдовы мешала главному делу, связывала сыщика по рукам и ногам. А теперь свобода! Он может заняться номерами для беглых и не подставлять голову под пули Вовки Чалдона. Вот и славно. Поэтому Алексей Николаевич быстро уложил чемодан и вышел на улицу. Его подружка стояла на лестнице, скрестив руки на груди. Она не сказала на прощание выгнанному любовнику ни слова.

Злой и озадаченный, Лыков отправился в «Деко». Хорошие номера все были заняты, пришлось поселиться в комнате окнами на шумную Большую улицу. В ней пахло банными вениками. Это не прибавило сыщику настроения. Черт с ними, безмозглыми бабами, подумал он. Займусь-ка я службой.

Ночью коллежский советник проснулся от неприятных ощущений. Кровать ходила под ним ходуном, с улицы доносился ровный зловещий гул. Что за чертовщина? Сыщик высунулся в коридор. Там скучал гостиничный служитель.

— Опять трясение земли, — сонно улыбнулся он. — Спите, барин. У нас в Иркутске такое через день…