Слишком чужая, слишком своя - Алла Полянская

— Хорошо. Игорь, ты нашел то, что мы искали?

— Через пару часов, думаю, результат будет. Мне поехать с тобой?

— Нет, сиди здесь и контролируй процесс. У нас мало времени.

Этот коридор в больнице меня нервирует. Я уже видела такой. Нет, не такой, но похожий. То, что у меня в голове, наверное, скоро пробьет себе путь. Это хорошо. Я должна что-то вспомнить, что-то важное, как смерть. Или — как жизнь.

— Юля, я хочу вам предложить одну вещь.

Правда? Только одну? А как на это посмотрит Светка?

— Говорите.

— В свое время я освоил одну методику. Это связано с воздействием на... В общем, я ввожу определенный препарат, и шлюзы, сдерживающие вашу память, могут не выдержать. Мне кажется, есть что-то очень важное, о чем вы должны вспомнить.

— Это опасно?

— Из-за вашего нестабильного состояния — да.

— Тогда лучше подождем. Оставим на крайний случай.

— Согласен. А вот этот аппарат — штука безопасная. Я просто определю глубину и характер ваших воспоминаний. Вы не потеряете над собой контроль, действие этого аппарата никак не скажется на вашем состоянии. Это моя собственная разработка, уже немного испытанная.

— Валяйте.

Он начинает подсоединять ко мне датчики. Света заинтересованно наблюдает, и я прямо кожей чувствую, как она влюблена в него. Пусть ей повезет! Она это заслужила. Странное ощущение — словно мягкие волны пробегают по телу. И немного гудит в голове. Немного кружится комната. И голос: «Керстин там найдет колечко».Нет. Не знаю. Или знаю? «Тебе не надо спрашивать. Ты знаешь».

— Это невозможно!

Голос Виталия глухой и охрипший. Что он там откопал, в джунглях моего мозга? Темные глубины души?

— Это невозможно! Но я это вижу собственными глазaми. Вы должны знать. Вы — не Юлия Ясинская. Вы — ее факсимиле. Понимаете?

-- Виталик, что ты несешь? Я знаю ее четыре года! Как это — она не она?

— Света, здесь нет ошибки. На пленку ее мозга кто-то очень умелый записал новую личность. Она стала Юлией не так давно, как раз где-то около четырех лет назад.. Она и сама не знает, что является только копией. А после травмы в системе случился сбой, и запись стерлась, стала проступать ее собственная личность. Вот почему она так изменилась в глазах тех, кто ее знал, вот почему так мало людей, которые знали бы ее теперешнюю дольше четырех лет. Ты мне рассказывала о Париже. Так вот: очевидно, что туда поехала настоящая Юлия Ясинская, а вернулась — эта.

— Виталик, ты же врач. Ты понимаешь, что это невозможно? Твой аппарат... извини, дорогой, но он еще не полностью прошел тестирование...

— Я доверяю этому аппарату. И если бы я не знал, что увиденное мной невозможно, то... Нет. Был один ученый, Карл Хольт. Он проводил исследования именно в этой области. Работал на ЦРУ, потом исчез, сразу после скандала в две тысячи третьем. Но ходили слухи, что он добился успеха. Теперь я вижу результат его работы.

— Вы говорите так, словно меня больше нет.

Они смущенно уставились на меня. Так, приехали. Конечно, сказанное невозможно с точки зрения здравого смысла, но ведь все это с самого начала казалось сумасшествием. Я склонна поверить, потому что в свете этого все становится на свои места, мозаика складывается. Значит... Керстин?

— Юль, ты прости, но я просто не знаю, что и думать.

Света помогает мне подняться. Немного кружится голова.

— Виталий Петрович, вы можете что-нибудь добавить?

— Юль, да ты что! Это же ерунда! Виталий, я больше не желаю слышать эту... отвратительную клевету!

— Нет, — я много думала, он подтвердил то, что я чувствовала. — Он прав. Так что теперь?

— Насколько я понимаю, вы — жертва обстоятельств. Но тут есть одна сложность. Вы не будете Юлией, но и собой стать никогда не сможете. Исходная личность утрачена навсегда. Вернее, получилось среднее арифметическое.

— И что?

— Ничего. Попробуйте жить дальше.

Ему интересно будет понаблюдать, провести пару-тройку опытов. Ему хочется вкатить мне дозу скополамина и покопаться в моих мозгах. Но нет, я не позволю. Я еще должна найти того сукина сына, который со мной это сделал. А когда я его найду, то заставлю вернуть все на место. Я хочу вспомнить. Саму себя вспомнить.

— Виталий, ты просто сукин сын. Как я могла этого не понимать? Просто безразличный ко всему сукин сын. Идем, Юлька! Мне все равно, что там и как, я люблю тебя такой, какая ты сейчас, а он пускай проводит опыты на лягушках. Господи, где были мои глаза? Как я могла влюбиться в тебя? Езжай обратно в свою Америку, там тебе самое место. Идем отсюда, Юлька!

Она тянет меня к выходу. Он стоит, как громом пораженный. Так вот как, парень, значит, она тебе небезразлична? Да, с хорошей стороны ты себя показал, ничего не скажешь. Проси у нее прощения, дурачина, потому что другой такой ты днем с огнем не сыщешь!

— Подождите! Светик, подожди! Ты меня неправильно поняла! Пожалуйста, девочки, дайте мне сказать!.. Вот так уже лучше, док! Это по-нашему!