Слишком чужая, слишком своя - Алла Полянская

Мы съезжаем с дороги. Странно: никто не остановил машину. А постов дорожной милиции мы проехали несколько. Я делюсь с Вольдеком своими наблюдениями.

— Нашла о чем говорить! Не трогают — и ладно. Плакать не будем. А автобусы останавливают, я сам видел.

Да, я тоже видела. Неужели меня ищут в поездах и автобусах? Хорошо, что я не приобрела машину. А колесница Вольдека такая заметная, что никому и в голову не придет ее проверять. Или же кто-то приказал. Не один же генерал Зарецкий противостоял этим маньякам. Кто-то еще должен был знать, и власти у него побольше.

Еда в термосах еще теплая. Какое блаженство — съесть что-то теплое. Из чистой посуды, чистыми руками. Вода в колодце ледяная, но хорошо, что хоть такая есть. Можно немного освежиться, правда, Филя кричит как резаный. Бери пример с Вольдека. Ну, дорогой, и что бы ты делал без меня? А еще кричал: «Зачем столько пакетов?» Свежие рубашки на деревьях не растут.

— Хватит тебе ворчать! Признаю свою ошибку. И спасибо, что позаботилась обо мне. Даже принадлежности для бритья и зубная щетка! Ты — просто клад. Если бы у тебя был более покладистый характер, я бы женился на тебе.

Да, дорогой, один уже это говорил — и где он сейчас? Бедный Игорь, так по-дурацки погиб! Ему не следовало идти со мной, он уже сделал свое дело.

Мне отчего-то плохо, голова кружится и подступает темная вода. Холодная вода в Темзе. Хорошо, что на мне шорты, а не... Нет. Нет! Нельзя.

— Филя, неси ее в машину, быстро! — Голос Вольдека взвинченный. — А, дай мне, я сам. Открой заднюю дверцу. Да забери ты свое барахло, успеешь налюбоваться!

Вольдек несет меня к машине. Господи, как болит голова! Я не выдержу этого. Нет, не надо. Только не ток. Пожалуйста, хватит. Я вас всех убью, суки, всех до единого! Кен, а ты... Ты пожалеешь. Надо было сразу меня убить, ты дилетантом был — таким и сдохнешь.

— Что она говорит? Вольдек, что она говорит? Ты понимаешь? — Голос парня дрожит. — Что теперь будем делать? Она умрет?

— Она кому-то угрожает. Я плохо знаю английский.

— Что нам делать? Как мы без нее?

— Заплачь еще! Ничего с ней не будет. Ей операцию делали. После такого надо долго лежать, а она видал что вытворяет? Вот и допрыгалась. Черт! Что теперь делать? Я не знаю, к кому мы ехали. Она же никому не доверяет. Эй, детка, ты слышишь нас?

Черт! Я не могу умереть здесь! Я...

— Наконец-то очнулась. — Вольдек подает мне стакан с минералкой.— Пей, я вымыл стакан!

— Поехали дальше, — мне и вправду хочется пить.

Мы оставляем колодец и едем в темноту. Шоссе пустынно. Пришло время достать записную книжку, там адрес и письмо. Вот, нашла. Тимофеева Тамара Семеновна. Если она нам откажет, мы поедем дальше, но лучше бы она согласилась. Мое тело просит отдыха, я должна немного отпустить вожжи, если хочу прийти к финишу.

Мы сворачиваем с шоссе. Дорога здесь... ну, как обычно, дорога. Ямки и ямы, ничего особенного. Фары освещают домики. Пустые улицы, исходят лаем собаки. Гдe-то играет музыка — наверное, молодежь развлекается. Где здесь искать нужный адрес? А спрашивать нельзя.

— Кажется, вот. — Вольдек разворачивает машину влево. — Теперь смотри номера, Филя, не спи. Нам надо двадцать восьмой. Вот и он.

Темнота отдает на растерзание свету фар эмалированный номерок на воротах. Да, это, должно быть, здесь. Господи, как же я устала! Собаки не слышно. Может быть, здесь ее нет? Пусть бы не было, не люблю собак. Непредсказуемые существа!

— Кто там? Что надо? — Старческий голос, совсем близко. Наверное, женщина увидела, как остановилась машина, и вышла посмотреть.

— Вы — Тамара Семеновна? — Я не узнаю свой голос. Голова болит...

— Да, это я. А вы кто? Чего вам надо?

— У меня к вам письмо от вашей сестры, Марии Семеновны. Вот, прошу.

Голова кружится так, что все вокруг плывет. Если я сейчас упаду, встать уже не смогу.

— И что я здесь увижу? Темно. Утром приходи, — я вижу знакомое лицо, только старше. Женщина опирается на палку. — О, да тебе совсем худо! Что с тобой, дочка? Эй, кто там! Открывайте ворота, заезжайте. Идем в дом, на тебе лица нет.

Я иду за ней. Шаг. Еще шаг. Я должна дойти. Побеленная верандочка, лампочка вверху освещает часть двора. Печь возле сарая. Стеклянные банки сушатся на рожках. Под стеной — широкая лавка. Я должна до нее дойти. Гудит мошкара, которая слетелась на свет. Двери занавешены полотном — от мух, наверное. Тихо-тихо, только стрекочет кузнечик и слышна далекая музыка.

— Ну да, это Машкин почерк, всегда царапала как курица лапой. Она тут просит приютить тебя... Эй, что с тобой? — Теплые старческие руки поддерживают меня. — Хлопцы, ну-ка скорее сюда! Что с тобой, дочка?

А что со мной? Ничего. Просто в Темзе слишком холодная вода. Даже летом. Холодная темная вода.