Где умирают сновидения? - Ксения Любимова

– Отлично. Сколько она принесла?

– Мне кажется, столько же. Но его все равно не хватило.

– И вы пошли еще раз?

– Ну… да. Вроде. Я не помню точно, сколько раз мы ходили.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты идиот? – разозлилась девушка.

– Ага. Ты все время об этом трындишь.

– Похоже, заметку о тебе написали не зря.

Голубев замер и с обидой посмотрел на Маришу.

– Вот ты какая! А еще подругой называешься!

– Так не мне пришла в голову мысль купить несколько ящиков шампанского и в нем искупаться. Кстати, где оно?

– Кто?

– Шампанское.

– Выпили, кажется…

– Все?! – Маришины глаза едва не вылезли из орбит.

– Наверное. Иначе куда оно делось, а?

– Так, давай все сначала. Вы купили много шампанского и вылили его в таз. Что было потом?

– Потом Маша разделась и полезла купаться.

– Совсем разделась?

– Ну… да. А что такого?

– На первом же свидании?

– Что ты ко мне привязалась? – рявкнул Голубев. – Да, на первом же свидании она разделась. Что особенного? Или я такой страшный, что девушка должна меня испугаться?

– Нет, ты не страшный, но порядочная девушка так никогда не поступит.

– Много ты знаешь. Живешь с Эриком который год и все еще бережешь свою честь.

– Не в чести дело, – сквозь зубы протянула она. – И вообще, речь не обо мне. Что было дальше?

– Дальше? – Голубев замялся. – По-моему, я тоже разделся, и мы стали плескаться шампанским.

– Очуметь!

– А потом пили его прямо из тазика.

– Жесть!!!

– А затем… – он остановился и в смущении уставился на Маришу.

– Что?

– Ну… В общем…

– Не тяни!

– Маше захотелось острых ощущений, и она предложила прокатиться голышом на лифте.

– Ты у своей Маши справку из дурдома не спрашивал? – рявкнула девушка.

– Так она нормальной казалась.

– А когда предложила выйти голыми в подъезд, тоже была в порядке?

– Тогда я уже ничего не соображал, – признался следователь. – Правда, я натянул штаны, а она отправилась в чем мать родила.

– Но ведь в подъезде холодно! – только и смогла ответить Мариша.

– В то время мы этого уже не замечали.

– И чем вы занимались в лифте?

Голубев покраснел.

– А вот об этом порядочные девушки не спрашивают.

– Меня сейчас мало волнуют твои принципы! – рявкнула она. – Кто написал объявление в лифте?

– Какое? – удивился следователь.

– «Утеряно мужское нижнее белье». И телефон. Твой.

– Мой?! – он захлопал глазами. – Черт!

– Что?

– Я же потерял служебное удостоверение! – Голубев застонал.

– Когда?

– Вчера, наверное. Мы пришли домой, после того как покатались в лифте, я по штанам руками похлопал, а удостоверения нет. Весь дом облазили, не нашли. Тогда Маша и предположила, что оно может быть в лифте.

– Удивительно, как вы смогли это сообразить после литров шампанского! – язвительно поинтересовалась она.

– Тогда мы были относительно трезвые, – махнул рукой Голубев. – В общем, Маша предложила написать объявление и повесить в лифте. Вдруг кто-то ехал после нас и нашел корочки.

– Но почему именно в лифте?

– А где еще? Мы по подъезду не гуляли. В лифт вошли – из лифта вышли.

– Но почему в объявлении речь идет о нижнем белье? Ты же в штанах пошел.

– Вообще-то в трусах, – покраснел следователь.

– Тогда каким образом у тебя в трусах могло оказаться удостоверение?

– Понятия не имею!

– Ты идиот!

– Слышал уже.

– Суперидиот! Корочки наверняка дома, а над тобой хохочет весь подъезд!

– Твою мать! Надо срочно снять эту бумажонку.

Голубев сполз с кровати и принялся одеваться. В подъезде было тихо. То ли народ еще не проснулся, то ли уже разбрелся по своим делам. Лифт открылся тут же. Видимо, после Мариши им никто не пользовался. Объявление по-прежнему висело на том же месте.

– Вот идиотка! – прошипел Голубев.

– Я?

– При чем здесь ты? Маша. Я же попросил ее написать про корочки. А она чего наплела?

– Похоже, ты нашел подругу под стать себе, – хихикнула Мариша.

– Надо его отодрать, – следователь шагнул в лифт.

Мариша брезгливо поморщилась. Похоже, болонка не стала ждать, пока лифт опустится вниз.

– Не отдирается, – проворчал Голубев. – Чем же Машка его присобачила?

Мариша хмыкнула. Присобачила было самым походящим словом в этой ситуации. Двери лифта закрылись, и следователь остался внутри. Некоторое время из лифта слышалось его сопение, а потом раздалось несколько стуков по стенке кабины.

– Выпусти меня, – послышался голос Голубева.

– Сейчас, – кивнула Мариша и нажала кнопку вызова.

Однако ничего не произошло. Лифт не подавал никаких признаков жизни.

– Ну, чего ты ждешь? – стал проявлять нетерпение следователь.

– Не работает, – растерянно сказала Мариша.

– Как не работает? Только что был в порядке.

– А теперь не работает.

– Попробуй еще раз.

Проковырявшись минут двадцать, девушка сделала вывод, что лифт умер. Все это время Голубев исходил ядом от злости и ругался так, что Марише было смешно и стыдно одновременно.

– Ничего не выходит, – наконец сообщила она. – Придется вызывать спасателей.

– Только не это! – взвыл он.

– Тогда сиди здесь и жди, пока свершится чудо.

– Может, попробуешь разжать дверь?

– Ты офигел? – обиделась она. – Я кто, по-твоему, Геракл? Да и опасно это.

– Вот так всегда! Как упрекать, так она первая, а как помочь, так сразу в кусты.

– Все, хватит разговоров, – пресекла она его стоны. Я вызываю спасателей. Или ухожу. Выбирай, что для тебя лучше.

– Ладно, вызывай, – проворчал он.

Пока Мариша звонила в спасательную службу, пока объясняла ситуацию, пока ждала машину, прошло еще полчаса. За это время успел позвонить Эрик, который уже проснулся и очень удивился, не найдя ее дома. Вкратце описав ситуацию, она пообещала, что в ближайшее время сумеет сбежать от Голубева.