Где умирают сновидения? - Ксения Любимова

Мариша вызвала лифт и с чувством брезгливости вошла в кабину. Интересно, неужели жителям приятно каждый день ездить в заплеванном лифте? Неожиданно ее глаза остановились на весьма необычном объявлении: «Уважаемые соседи! Сегодня ночью в лифте было утеряно мужское нижнее белье. Нашедшему просьба позвонить по телефону за вознаграждение».

Она с изумлением уставилась на знакомые цифры. Неужели это… Додумать свою мысль она не успела, так как дверцы распахнулись, и она вышла из кабины. В лифт тут же вошла бело-черная болонка и пытливо посмотрела на Маришу.

– Ты гулять? – машинально спросила она у собаки и поразилась собственной глупости. Ну разве собаки могут разговаривать?

Однако болонка утвердительно гавкнула и посмотрела на кнопки этажей. Мариша нажала на первый этаж, двери закрылись, и кабина уехала вниз.

– Могла бы и пешком дойти, – проворчала девушка и ткнула пальцем в звонок.

Однако дверь ей открывать никто не спешил. Она нажала еще раз. Похоже, Голубева не было дома. Она со злостью пнула дверь, и та неожиданно распахнулась. Злость сменилась испугом. Что должно было случиться, чтобы следователь не открыл дверь?

Мариша вошла в прихожую и прислушалась. Откуда-то доносился приглушенный стон. Слегка приободрившись, она прошла в комнату. На диване, с тряпкой на голове, лежал Голубев. Вид у него был не ахти. Если бы не тихие стоны, вырывающиеся у него изо рта, она бы решила, что следователь отбросил коньки. Хотя вряд ли Голубев способен на такой великодушный поступок. Похоже, он будет мучить ее еще много лет.

– Умираю, – прохрипел он и приоткрыл один глаз.

– Что случилось? – настороженно спросила Мариша.

– Мне плохо.

– Это я уже поняла. Чем я могу помочь?

– Не знаю, дай мне какое-нибудь средство от похмелья.

– От похмелья?! – разозлилась она. – Так ты, оказывается, пьян! И ради этого я в шесть утра мчалась через весь город?

– Пожалуйста, – прошелестел он и снова закрыл глаза.

Мариша перестала орать и в раздумье уставилась на Голубева. Похоже, тому и в самом деле было плохо. Интересно, где он так нажрался? Вчера у него было свидание. Вряд ли он позволил себе так напиться при девушке. Никому не понравится, если парень на первой же встрече наберется, как свинья. Да и если честно, она ни разу не видела Алексея в таком состоянии.

Мариша вышла из квартиры и направилась в аптеку. Ей повезло, на углу дома работал круглосуточный пункт. Аптекарша вручила ей пакет с порошками и проинструктировала, как быстрее всего вывести пьяницу из тяжелого похмелья.

Голубева она нашла в той же позе. Похоже, ему стало еще хуже. По лицу разлилась бледность, дыхание участилось.

– Эй, может, «Скорую» вызвать? – испуганно спросила девушка, потрепав следователя за плечо.

– С ума сошла? – с трудом просипел он. – Да надо мной весь отдел ржать будет.

– Зато жив останешься.

– Лучше умереть! Я не вынесу еще одной заметки в газете.

– Ладно, – проворчала она, – но если тебе будет хуже, пеняй на себя.

Она налила в стакан воду, высыпала порошок, размешала и отнесла Голубеву. Тот еле-еле оторвал голову от подушки и с трудом выпил жидкость.

– Как же мне плохо! – воскликнул он, откинувшись на подушку.

– Через десять минут дам тебе еще порцию, – пообещала Мариша, – и тебе будет легче.

– Мне кажется, что легче уже никогда не будет.

– Пить надо меньше! – проворчала она.

Через полчаса, после трех порций лекарства, Голубев заметно ожил. Он перестал стонать и даже сумел приподняться на кровати.

– Что здесь вчера было? – поинтересовалась Мариша, обозрев разгромленную комнату.

– Свидание, – буркнул он и осмотрелся по сторонам. – Черт! Что это?

– Полный разгром, – сообщила Мариша, глядя в изумленное лицо следователя.

– Кто его устроил?

– Явно не я.

– Мамочка! – Голубев медленно осматривал комнату и менялся в лице. – Я вчера полдня делал генеральную уборку!

– Значит, нас укорял обедом, а сам смотался с работы пораньше? – желчно поинтересовалась Мариша.

– Не смотался, а ушел, – ответил Голубев. – Это, заметь, разные вещи.

– Что-то я не вижу следов уборки.

– Я убирался, – упрямо сказал тот.

– Интересно, где? Может, ты по ошибке зашел не в ту квартиру?

– Хватит издеваться, – устало ответил следователь. – Я три часа наводил чистоту.

– А! Я знаю, что произошло!

– И что же?

– Ты вывалил весь мусор, чтобы потом его прибрать, но по какой-то причине забыл это сделать.

– Я похож на идиота?

– Очень! – кивнула она и посмотрела по сторонам.

Комната и впрямь походила на место побоища. Такое впечатление, что здесь всю ночь гуляла шумная компания. Мебель передвинута, стулья опрокинуты, одежда грудами валяется на полу. Посреди команды – большой эмалированный таз, а вокруг него липкие лужи.

– Давай, вспоминай, что случилось.

– Голова не соображает, – пожаловался он.

– Начни с того, как ты встретился с девушкой. Она, надеюсь, пришла на свидание?

– Пришла. Я встретил ее возле сквера, подарил цветы, и мы отправились гулять.

– Отлично. Дальше что?

– А потом мы пошли ко мне домой, – он нахмурился. – Хотя сначала зашли в магазин и купили шампанского.

– Прекрасно. Много купили?

– По-моему, шесть бутылок.

– Сколько?!

– А может, больше. Мне кажется, мы потом еще ходили…

– Очуметь!

– Два раза. Или три.

– Ты в своем уме? Зачем вам столько шампанского?

– Мы в нем купались.

– В шампанском? – Мариша глупо захлопала глазами.

– Ну… да, наверное. Точно! – он хлопнул себя по голове. – В тазике!

– В к-каком тазике? – принялась заикаться девушка.

– А вон стоит, – он показал пальцем на эмалированный таз.

– Вы наливали туда шампанское?

– Конечно! А как, по-твоему, можно было еще в нем искупаться?

– И кому же в голову пришла столь замечательная мысль? – желчно спросила Мариша.

– Маше вроде, – он нахмурил лоб, пытаясь припомнить подробности. – В общем, точно не мне.

– И как это выглядело?

– Как, как… Вылили шампанское в тазик.

– Все шесть бутылок?

– Сначала шесть. Но его оказалось мало, и Маша сбегала в магазин.