Где умирают сновидения? - Ксения Любимова

– Он очень переживал?

– Савка-то? Да, порядком. Прибегал сюда, как на работу. Сначала плакал под дверью, потом ночевал на пороге и даже пел серенады под окнами. Вот смеху-то было! – Она скривилась, и Мариша поняла, что она так улыбнулась.

– Что же здесь смешного? – удивилась она.

– Так у Савки ни слуха, ни голоса! – ответила Валя. – Каждый вечер, как начинались его завывания, весь дом прилипал к окошкам. Как же! Бесплатный концерт!

– А Вика что?

– Викуся каждый раз объясняла ему, что не может быть рядом с ним, но он все равно таскался. Савва совсем недавно бросил это занятие. Понял, видимо, что бесполезно.

– Как вы считаете, Савелий мог затаить зло на вашу подругу? – поинтересовался Эрик.

– Что вы имеете в виду? – напряглась Валечка.

– Многие люди, не получая желаемого, начинают мстить, – ответил он.

– Так вы думаете, что это он… – Валя не договорила и схватилась за горло.

– Я ничего пока не думаю, – сухо сказал сыщик, – я всего лишь проверяю разные версии.

– Нет, Савва вряд ли смог бы поднять руку на Вику, – неуверенно ответила Валечка. – Он ее очень любил.

– От любви до ненависти один шаг, – пробормотала Мариша.

– Да нет, Савка не мог… – еще неувереннее сказала девушка и замолчала.

Очевидно, она обдумывала слова сыщика о возможной причастности Савелия к смерти подруги.

– Что ж, мы вас пока покидаем, – вздохнул Эрик, поднимаясь из-за стола. – Вот моя карточка. Звоните, если заметите что-то подозрительное.

– Хорошо, – кивнула Валя и серьезно взглянула на сыщика.

Эрик провел рукой по лбу и направился к выходу. По дороге он чуть не уронил мольберт, зацепившись за него ногой. Мариша едва успела подхватить пейзаж. Со вчерашнего дня картина ненамного продвинулась вперед.

– Не будем вам мешать, рисуйте, – произнес сыщик, извинившись за неловкость.

– Теперь не знаю, когда я смогу взять в руки краски, – отмахнулась она. – Не могу рисовать. Пальцы дрожат, как вспомню о Вике, – она всхлипнула.

– Но ведь вам нужно сдавать работу, – забеспокоилась Мариша.

– Что ж, придется повременить. Да и настроения нет. Для творческой работы настрой нужен.

– Тогда вы потеряете деньги.

– Черт с ними! – сквозь зубы прошипела она. – Не все измеряется деньгами. Если бы не эта картина, я бы провела вчерашний вечер с Викой. Глядишь, сумела бы ее успокоить, и она не побежала бы среди ночи куда глаза глядят.

Валя со злостью пнула мольберт. Он упал, и картина, тихо шурша, сползла на пол.

Словно змея, подумала Мариша и содрогнулась. Неужели теперь ей везде будет чудиться это пресмыкающееся? Она хотела было броситься вперед и поднять холст, но наткнулась на жесткий взгляд Валентины и осталась на месте.

– Звоните, если что, – повторил сыщик и торопливо покинул квартиру.

– О чем ты думаешь? – не выдержала Мариша, когда Эрик молча пересек двор, завел машину и они проехали почти половину города. – Скажи что-нибудь. У тебя такое лицо, что мне становится не по себе.

– Обдумываю кое-что, – пробормотал сыщик, выискивая глазами поворот.

– Что?

– Думаю, где я допустил просчет. Смерть Вики явно связана с нашим делом. Но она ничего не видела и не слышала. Это точно. Иначе она бы дала нам знать. Выразила некие сомнения или колебалась в показаниях. Но девушка ясно сказала: она не заметила ничего подозрительного. Поэтому устранять ее как свидетеля было бы глупо. Даже серийным преступникам не нужна лишняя смерть.

– И к какому выводу ты пришел?

– У меня пока только одна идея. Вику убил Савелий из ревности. Это более всего похоже на правду. Вот только вряд ли это возможно.

– Почему? – заинтересовалась Мариша.

– Он не мог подстроить удар электрическим током для своего друга, – ответил Эрик, с трудом протискиваясь на автомобиле по узкому двору. – И это сильно ограничивает меня в размышлениях.

– Ты считаешь, что Савелий ни при чем?

– Я пока не вижу, как бы он это проделал. Все свидетели однозначно говорят, что Савва ни разу не встал со своего кресла.

– Но Василий что-то видел…

– Мы не знаем, так ли это, – прервал ее сыщик. – Поведение Снегова может иметь и другие объяснения.

– Какие?

– Если бы я знал… Буду думать.