Копченая селедка без горчицы - Алан Брэдли

Инспектор выглядел подавленным.

Доггер, только что впустивший его, молча закрыл дверь и привычно испарился.

— Вам следует поразмыслить над тем, чтобы открыть дополнительный полицейский участок здесь, в Букшоу, — по-дружески сказала я, пытаясь подбодрить его. — Вы определенно сэкономите на бензине.

На инспектора не подействовало.

— Давай поболтаем, — сказал он, и у меня создалось впечатление, что он не особенно пытается сделать так, чтобы я чувствовала себя в своей тарелке.

— Конечно. Я в вашем распоряжении.

Я могу быть любезной, когда у меня есть настроение.

— Насчет твоей находки у фонтана, — начал он.

— Имеете в виду Бруки Хейрвуда? Да, ужасно, не так ли?

Инспектор был поражен.

Черт! Десять секунд в игре, и я уже совершила серьезную ошибку.

— Значит, ты его знаешь?

— О, все знают Бруки, — сказала я, быстро взяв себя в руки. — Он один из самых заметных типов в деревне. Во всяком случае, он был таковым.

— Ты его знала?

— Мне доводилось его видеть. В разных местах, понимаете. В деревне. И тому подобное.

Я плела невидимую сеть из правды и лжи — искусство, которым я особенно горжусь. Одна из хитростей этого дела — выдавать новую информацию до того, как у спрашивающего будет время задать очередной вопрос. Так что я продолжила:

— Я вернулась в Изгороди, видите ли, потому что беспокоилась о Грае. Грай — так зовут коня цыганки. Я хотела убедиться, есть ли у него еда.

Это была не совсем правда: Грай мог бы неделями жить, щипля траву на опушке, но благородные мотивы никогда не подвергаются сомнению.

— Очень похвально, — заметил инспектор. — Я попросил констебля Линнета снести туда немного сена.

Перед моими глазами возник мимолетный образ полицейского констебля Линнета, сносящего яйцо в сене, но я быстро прогнала его, чтобы сдержать улыбочку.

— Да, я заметила, когда пришла туда, — сказала я. — И, конечно, я наткнулась на Порслин. Она сказала, что вы нашли ее в Лондоне.

Пока я говорила, инспектор достал записную книжку, открыл ее и начал записывать. Мне надо быть осторожной.

— Я не думала, что ей безопасно оставаться в фургоне. Не тогда, когда напавший на ее бабушку слоняется где-то в округе. Я настояла на том, чтобы она отправилась со мной в Букшоу, и вот на пути туда мы наткнулись на тело.

Я не сказала «тело Бруки», потому что не хотела произвести впечатление, что общалась с ним, что могло привести только к лишним вопросам о нашем знакомстве.

— В котором часу это было?

— О, дайте подумать… Вы пришли сюда, когда я встала, в районе завтрака, — это было около половины десятого, где-то так.

Инспектор отлистал несколько страниц в записной книжке и кивнул. Я на правильном пути.

— Прямо после этого пришел сержант Грейвс за моими отпечатками пальцев — в полдесятого, может быть, в десять? В любом случае, — продолжала я, — констебль Линнет наверняка скажет, в котором часу я звонила, чтобы сообщить, как мы нашли тело на фонтане.

Я толкла воду в ступе — тянула время, оттягивая момент, когда он неминуемо спросит о моем так называемом нападении на Фенеллу. И решила броситься на амбразуру.

— Порслин думает, что это я напала на ее бабушку, — прямо сказала я.

Инспектор Хьюитт кивнул.

— Миссис Фаа совершенно дезориентирована. Такое часто случается при травмах головы. Я полагал, что достаточно прояснил этот вопрос ее внучке, но, вероятно, мне следует поговорить с ней еще…

— Нет! — перебила я. — Не надо. Это не имеет значения.

Инспектор пронзительно посмотрел на меня, затем сделал очередную пометку в записной книжке.

— Вы ставите букву «Я» вместо моего имени?

Это был нахальный вопрос, и я пожалела о нем, как только задала его. Однажды, во время другого расследования, я видела, как он написал букву «Я» рядом с моим именем в блокноте. К моему раздражению, он отказался объяснить мне, что она значит.

— Невежливо спрашивать об этом, — заметил он с легкой улыбкой. — Никогда не следует выпытывать у полицейского его секреты.

— Почему?

— По тем же причинам, по которым я не выпытываю твои.

Как я обожаю этого человека! Вот мы здесь, вдвоем, погружены в интеллектуальную шахматную игру, и каждому известно, что другой обманывает.

Повторяю, как же я обожаю этого человека!

И тем дело кончилось. Он задал мне еще пару вопросов: видела ли я кого-нибудь еще, слышала ли звук машины и тому подобное. И потом ушел.

Был миг, когда мне захотелось рассказать ему больше, просто ради продления удовольствия от его общества. Он был бы очень взволнован, если бы услышал, как я застала Бруки Хейрвуда в нашей гостиной, например, не говоря уже о моих визитах к мисс Маунтджой и в берлогу Бруки. Я могла бы даже признаться, что нашла в доме Ванетты Хейрвуд в Мальден-Фенвике.