Вкус запретного плода - Галина Владимировна Романова

Кирилл встречал на вокзале женщину, которая нарушила клятву, данную дочери, и позвонила на номер, звонить на который было под запретом. Она была матерью молодой женщины Алины, не вернувшейся домой из отпуска. А отпуск она должна была провести со своим любовником Алексеем, чье истерзанное тело было обнаружено почти месяц назад на съемной квартире.

Они были любовниками — это абсолютно точно. Ребятам из технического отдела удалось восстановить удаленные сообщения. И, судя по переписке, пара давно была в отношениях. Тесных, романтических и будто бы искренних.

Именно так считала Алина. И именно так считала ее мать. А вот как было на самом деле, оставалось загадкой.

Доехала Алина до их города, нет, неизвестно. Ее вещей и документов нигде не было обнаружено. Она могла сойти на любом полустанке, в любом городе. И пропасть уже там, при иных обстоятельствах.

— Она не могла! — причитала в телефонном разговоре ее мать и заходилась слезами. — Она очень любила Лешеньку.

А вот Лешенька, кажется, любил не только ее. У него еще была жена. Еще пара любовниц, с которыми он время от времени встречался, когда назначенное свидание с Алиной откладывалось.

Они сначала не поверили словам обманутой жены. Могла и наврать с три короба. Слишком уж она полыхала гневом. Но, проверив, убедились. Да, Алексей не брезговал изменять не только своей жене, но и своим любовницам.

— Такой вот он был… затейник, — фыркала одна из женщин, которую они допрашивали.

Алиби было у всех обманутых Алексеем женщин. Ни одна из них не могла убить любовную пару в момент их свидания. Да и не справилась бы. Тут нужна сила. Сноровка.

— И опыт, — неожиданно обронил на совещании Кирилл.

И все уставились на него, кто со страхом, кто с раздражением.

— Создается впечатление, что убийца знал свое дело. Разве нет?

И все взгляды перескочили с него на их эксперта. Он тоже был приглашен на совещание. И сидел тише воды ниже травы. Надеялся, что о нем не вспомнят. Что не потребуют объяснений. Но от капитана разве спрячешься за спинами? Бультерьер!

— Что скажете? — нахмурился в его сторону полковник. — По характеру ран?

— Характер ран ни о чем таком не говорит, товарищ полковник. Нанесены хаотично. По всей видимости, человек был в состоянии сильного нервного напряжения. Полосовал ножом, как ему вздумается. А вот что касается скальпов… Тут не могу не согласиться с капитаном. Здесь сноровка требуется. Не так просто его содрать.

— Равно как и кожу с лица, не так ли? — снова встрял в разговор капитан.

— Да, да, — поспешил согласиться эксперт.

И мысли о припрятанной маленькой бутылочке коньяка из сувенирного набора, которую он стащил из дома, тут же его согрели.

— То есть, капитан, вы хотите сказать, что убийца знал свое дело?

— Так точно.

— То есть считаете, что, возможно, он этим уже когда-то занимался?

— Так точно, товарищ полковник.

— Так проверили бы! Пробили бы по базам, может, нашлось бы какое-то совпадение! — Полковник недовольно сжал губы. — Учить вас работать, капитан? Товарищ майор! Что за упущение?

— Работаем, товарищ полковник. Базы уже проверялись, и не раз, — не соврал Хорцев. — Пока ничего. Подобных случаев не найдено. Не упоминалось.

— Так лучше ищите, понимаешь! А то, понимаешь, похоронили не пойми кого, а тут вон что всплывает!

То, что с Алексеем погибла его любовница Алина, Кирилл пока сомневался. Слишком уж убедительными были доводы вторично опрошенных свидетелей по делу: Слепцова Игоря Васильевича и Ивановой Веры Сергеевны.

— Да она это была, она! — бил себя кулаком в грудь зять погибшей. — Я не мог ошибиться. И вещи все ее. И чемодан. Такого второго я не видел.

— Она. Наташка, — тяжело кивала ее подруга, алкоголем от нее несло за версту. — Я с ней много лет дружила. Рост, ноги, руки. Да все ее. И перстень. Ее перстень! И чемодан…

А потом вдруг оказалось, что история у чемодана, в котором мог оказаться и перстень пропавшей Натальи Павловны, весьма занимательна. И возможно, из-за этой самой истории с чемоданом была убита ее бывшая сотрудница — Светлана. Самое гадкое, что доказать-то теперь это невозможно. В ее квартире не было обнаружено никаких магазинных чеков, о которых твердила ее подруга. У человека, в чью сторону девушка Ляля указывала пальцем, оказалось поминутное алиби.

— Хренова паутина, — прошептал со злостью Кирилл и шире распахнул куртку.

Надел зачем-то теплую кожанку. Обмануло утро! С шести утра было пасмурно, мелкий дождь моросил. И все с сильным ветром. Отвратительно, сыро, холодно. И вдруг часам к одиннадцати, как кто пальцами щелкнул — лето вернулось. Облака разорвало, дождь прекратился, ветер смылся куда-то. Столбик термометра резко скакнул вверх. А он, идиот, оставил машину на стоянке. Побоялся пробок и поехал на метро. И теперь парился на перроне в теплой кожанке.

— Идиот, — не похвалил себя Кирилл и привалился плечом к будке дежурного.

Он указал этот ориентир для приезжавшей женщины — будет стоять возле дежурки.

Поезд, прибытия которого он ждал, подкатил к платформе, народ повалил толпами. Кирилл прождал двадцать минут, пока возле него не остановилась женщина и не позвала его по имени.