Джек Ричер, или Личный интерес - Линкольн Чайлд

Я оглянулся назад, но не мог полностью отвести взгляд от дороги, чтобы убедиться в истинности слов Кейси. Может быть, он все же дышал.

– Ричер, ты должен что-то сделать, – сказала Найс.

– Я что, врач? – поинтересовался я.

– Нам нужно найти больницу.

– В больнице сразу вызовут полицию.

Я продолжал ехать дальше, не очень понимая, куда направляюсь, принимая интуитивные решения на каждом перекрестке, двигаясь вместе с потоком, по дорогам, которые казались бесконечно длинными, но не были прямыми. Пожалуй, мы двигались на север, удаляясь от реки. Вероятно, Ромфорд находился где-то справа. Мы проезжали мимо самых разных мест, в том числе кафе быстрого обслуживания, где подавали кебаб, жареную курицу, пиццу, гамбургеры, а также мимо страховых контор и магазинов, торговавших коврами, и переговорных пунктов. Только не больниц. Если парень перестал дышать, то он умер несколько минут назад.

Я свернул на неровную асфальтовую прямоугольную площадку, окруженную двумя рядами гаражей, пустую, если не считать ржавого сломанного велосипеда. Людей здесь не было, и никакого движения тоже. Я остановил фургон, перевел рукоятку переключателя скоростей на нейтраль и повернулся назад.

И посмотрел.

И подождал.

Парень не дышал.

Его напарник уставился на меня. Нижняя часть его лица превратилась в красную маску, верхняя стала совсем бледной. Я сильно разбил ему нос. Глаза парня были широко раскрыты.

– Сейчас я обойду фургон и открою дверь. Если ты будешь плохо себя вести, с тобой случится то же самое, что с твоим напарником.

Он не ответил.

– Ты меня понял?

– Да, – сказал он; в уголках его рта появились кровавые пузыри.

Я распахнул дверцу, вылез наружу и обошел фургон. Кейси Найс последовала моему примеру со своей стороны. Я повернул ручку и открыл дверцу. Тот парень, который еще дышал, находился слева, а тот, который нет, – справа. Я протянул руку, чтобы проверить. Никакой реакции. Тогда я нашел его запястье и попытался нащупать пульс.

Ничего.

Я наклонился направо, встал на колени и пощупал его шею. Кожа все еще оставалась теплой. Тогда я опустил ворот, засунул пальцы под челюсть и на всякий случай долго не убирал руку. Я смотрел на него и ждал. И тут заметил, что у него дважды проколото ухо. А еще – маленькую татуировку на шее, которую скрывал ворот. Она напоминала трепещущий на ветру лист.

Парень был мертв.

– Нам нужно обыскать его карманы. Точнее, карманы обоих.

Я сместился в сторону, чтобы начать с живого парня.

– Я не могу это сделать, – сказала Кейси.

– Что именно?

– Обыскивать мертвеца.

– Почему?

– Противно.

– Хочешь поменяться?

– А ты можешь обыскать обоих?

– Конечно, – ответил я.

Так я и сделал. У живого оказались совершенно пустые карманы. А то, что имелось, вызывало подозрения. К тому времени, когда я закончил с его брюками, я уже знал наверняка, что он не полицейский. Во-первых, у него было слишком много наличных. Сотни и сотни английских фунтов, возможно, даже тысячи, в большом жирном рулоне.

Полицейские находятся на государственной службе, они не нищие, но живут на заработную плату, их кредитные карточки с трудом выдерживают расходы. Кроме того, у парня не оказалось средств связи. Ничего и нигде. Ни сотового телефона, ни рации. Немыслимое дело для полицейского, который находится на службе.

Я оставил себе деньги и передал документы Кейси Найс:

– Проверь, что там.

Потом я занялся мертвецом. Добыча оказалась такой же. Наличные и бумажник с документами. Я вновь оставил деньги себе, а бумажник передал Кейси Найс, которая быстро вытащила документы из-под пластика.

– Похоже, ты прав, – сказала она. – Это фальшивка. Пластик сознательно поцарапан, а желтизна появилась от обычного маркера. Обычная распечатка, к тому же не слишком высокого качества, с какого-то сайта.

Я снова вгляделся в татуировку мертвеца. Может быть, это вовсе не трепещущий на ветру лист… Зачем большому крутому парню такой лист? Зачем ему вообще лист?

Может быть, это совсем другое.

– Смотри сюда, – сказал я.

Наклонившись, я распустил галстук мертвеца и расстегнул четыре верхние пуговицы на рубашке, затем распахнул рубашку – так ходили на дискотеки много лет назад.

Татуировка не была листом. Орнамент, декоративный завиток, украшающий верхний левый уголок заглавной буквы алфавита, с которой начиналось первое из двух слов, написанных на груди – там, где женщины носят ожерелья.

«Мальчики Ромфорда».

– На тот случай, если они попадут в тюрьму, – сказал я. – Чтобы другие заключенные их не трогали.

Я захлопнул двери и проверил ручку.

Все надежно заперто.

Кейси молчала.

– Что? – спросил я.

– Ты слишком сильно рисковал. А если бы ты ошибся? Это были всего лишь слова.

– Они отводили глаза в сторону, потому что знали, с чем имеют дело. Может быть, они к такому привыкли. Может быть, черные фургоны означают только одно в этом районе. Может быть, именно таким образом люди бесследно исчезают.

Она молчала.

– И было их только двое, – продолжал я. – Если б за нами следили как за двумя неизвестными иностранцами, то передали бы дело в особую службу, которой необходимо оправдывать свой раздутый бюджет. К тому же они обожают драматическое развитие событий, так что они прихватили бы с собой пару команд спецназа со слезоточивым газом. И они не разгуливают по городу в дождевиках.

– Когда ты понял?