Джек Ричер, или Личный интерес - Линкольн Чайлд

Их было двое – оба молодые, обычные уличные полицейские в патрульной машине, в дешевой синей форме, которая мало отличалась от одежды уборщика или дворника. Однако у них были настоящие жетоны и настоящие пистолеты. И картина, которую они наблюдали, не оставляла ни малейших сомнений. Огромный белый мужчина душит маленького пожилого азиата, подталкивая его к стене. Не слишком политкорректное зрелище. Так что мне пришлось остановиться, я отпустил азиата, и тот бросился бежать.

Он свернул налево, потом направо и исчез из виду. Полицейские не стали его преследовать. Вполне естественная реакция. Он являлся жертвой, а не преступником. Им не требовался свидетель, они видели, что произошло. У меня была пятая доля секунды, чтобы принять решение. Остаться или нет? Я понимал, что могущество О’Дея в любом случае меня защитит. Но к этому моменту стрелок будет далеко. А если я останусь, то сэкономлю силы. И я остался.

* * *

Они тут же меня арестовали, на тротуаре возле табачного магазина, сразу по нескольким обвинениям – нападение, причинение вреда, преступление на почве расовой ненависти и оскорбление пожилого человека. Посадив меня на заднее сиденье патрульной машины, они поехали в участок, который находился на улице Лекурб. Дежурный обыскал меня, отобрал сотовый телефон Скаранджелло и мой новый паспорт, зубную щетку, кредитную карточку и все наличные, а также пустую бутылочку от таблеток Кейси Найс. Затем они поместили меня в камеру вместе с двумя другими парнями. Один был пьян, а другой под кайфом. Я заставил пьяного уступить мне место на скамье. Лучше сразу установить порядок. К тому же так он сможет избежать множества неприятностей. Я сел на его место, прислонился к стене и стал ждать. Через двадцать минут мои данные будут введены в систему, и я не сомневался, что Скаранджелло уже начала меня искать.

* * *

Она нашла меня через час. Скаранджелло пришла вместе с седым мужчиной в дорогом костюме, которого хорошо здесь знали. Все полицейские в участке тут же вскочили на ноги, через минуту мои вещи вернулись ко мне в карманы, а еще через минуту мы оказались на тротуаре. Я был совершенно свободен. Таково могущество О’Дея. Скаранджелло устроилась на заднем сиденье черного «Ситроена», на котором уехала из «Ле Бурже», я сел рядом с нею, седовласый мужчина остался снаружи, захлопнул дверцу и по-французски попросил водителя отвезти нас в аэропорт.

Машина тут же стартовала, я обернулся и увидел, что седой полицейский смотрит нам вслед; потом он повернулся и скрылся в участке.

– Почему вы побежали? – спросила Скаранджелло.

– Я не бежал, – ответил я, – а быстро шел.

– Почему?

– Я находился здесь в качестве полицейского и делал то, что положено делать, – искал стрелка. Этим занимаются полицейские.

– Вы искали его совсем не там.

– Я решил, что он не станет задерживаться в том месте, откуда сделал выстрел.

– Вы ошиблись.

– И что же произошло?

– Его взяли, с винтовкой.

– Его взяли?

– Он ждал на том самом месте.

– И кем же он оказался?

– Ни одним из троих подозреваемых. Молодой вьетнамец примерно двадцати лет.

– И какое у него было оружие?

– «АК-сорок семь».

– Это бред.

– Таково ваше мнение, – сказала Скаранджелло.

Я собрался ей возразить, но она подняла руку.

– Ничего не говорите. Я ничего не хочу знать. Завтра всех начнут вызывать в качестве свидетелей, так что мне лучше ничего не знать. Буду ждать официального заявления.

– Я хотел попросить вас немного изменить маршрут.

– Самолет ждет.

– Он не улетит без нас.

– Куда вы хотите поехать?

– Поезжайте до Бастилии, потом сверните направо, – сказал я по-французски водителю, наклонившись вперед.

Тот на секунду задумался.

– По Рокет?

– Да, до самого конца, – сказал я. – И подождите у ворот.

– Хорошо, сэр, – ответил он.

Скаранджелло повернулась ко мне, чтобы задать новый вопрос, но тут ее взгляд остановился на моей куртке с красно-серыми следами, которые уже приобрели красновато-коричневый оттенок. И, если присмотреться внимательнее, можно было различить мелкие кусочки белых костей.

– Что это? – спросила она.

– Это принадлежит человеку, которого я знал.