Пожинатель горя - Сергей Владимиров

Я полностью отдавал себе отчет, что очень скоро на моем расследовании будет поставлен неумолимый черный крест. Никому из фигурантов семейной драмы, как бы лояльно ко мне они ни относились, не захочется неизбежного скандала. Но меня будто вела одержимость. Я приехал в центр и стоял перед фасадом дома, который в местных каталогах значится не иначе какэлитное жилье. Свет из широких окон выплескивался на фигурную брусчатку. Именно этот дом и одно из таких окон я уже видел на фотографии в бульварной газетенке «Криминальное чтиво». Окно на снимке было жирно обведено, а пояснение внизу гласило: «Здесь она встретила смерть». Но сейчас тут продолжалась жизнь, человек, запутавшийся во лжи и ошибках, старался похоронить воспоминания обо всем случившемся, вытравлял их из памяти, тщетно искал успокоения. Я не стремился найти место, где была зверски убита манекенщица, сюда я прибыл, сверившись с адресом, который мне дала Алевтина Семеновна Друзина. На всякий случай, если не застану ее на рабочем месте. Она жила в этом доме.

Мне пришлось прибегнуть к внутренней связи. Хозяйка «Миллениума» не держала меня под бетонным козырьком с расспросами. Едва я представился, как в двери что-то пискнуло, щелкнуло, и путь был свободен. Просторный холл с дорогим напольным покрытием, кожаным диваном и фикусом в кадке. Четыре этажа и на каждом всего по две квартиры. Наверх я поднимался на лифте, боковые стенки которого выложены мореным дубом, задняя — сплошь зеркальная. Вот и нужная площадка: несколько бра с приглушенным зеленоватым светом, мохнатый палас. Хозяйка уже встречала меня на пороге квартиры.

Впервые я увидел бизнесвумен в приватной обстановке, в розовом домашнем наряде, с головой, замотанной махровым полотенцем. Светские условности и следование нормам этикета ей были чужды.

— Я принимала ванну, — объяснила она. — И никого уже не ждала.

Она была босиком, узкие розовые ступни оставляли на начищенном до блеска паркете влажные следы.

— Проходите, — пригласила Алевтина Семеновна.

Арка, сводчатый потолок, напольные китайские вазы, в которых, источая тонкий сладкий аромат, потираются друг о друга бархатистыми бутонами бордовые розы. Двустворчатые двери, все закрытые. Господи, сколько же комнат, как здесь жить одной после всего, что произошло!

— В моем кабинете нам будет удобнее…

Но мы не дошли до кабинета. За моей спиной вдруг распахнулись сразу обе дверные створки, и кто-то тяжело шагнул в прихожую, икнул, врезался в стену. Я обернулся.

На свет божий вывалился Владислав Ланенский в черном мятом смокинге и белой рубашке, расстегнутой у ворота. Приспущенный галстук перекрутился, но молодой человек не придавал этому никакого значения. Он был до остекленения пьян и не думал на этом останавливаться, держа в руке почти полную бутылку виски.

— Владик… — в сердцах произнесла Алевтина Семеновна и тут же смущенно, торопливо обратилась ко мне: — Сегодня похоронили Виктора Евгеньевича. Были поминки, потом мы приехали сюда, Владиславу просто необходима моральная поддержка. Он ведь остался совсем один.

— У меня есть… вы… — Красавчик прыснул идиотским смешком, запрокинул горлышко, булькнул содержимым красивой бутылки. — А еще сыщик, который найдет всех убийц. Не так ли? Я хочу знать, о чем вы собрались шептаться.

— Тебе лучше лечь спать. Мы тебе все расскажем завтра, — попыталась унять его хозяйка «Миллениума».

Владислав тряхнул иссиня-черными кудрями, зло взглянул на Друзину.

— Не делай…те из меня идиота. Я не пьян. Это координация. Мозги варят отлично. И вообще нам пора объясниться… вот с ним.

Шатаясь, он направился ко мне, поудобнее перехватив фирменную емкость за горлышко. Алевтина Семеновна наблюдала за ним ни жива ни мертва. Я приготовился действовать: никаких лишних движений, один короткий удар, минимум физических повреждений, зато глубокий нокаут. Как раз до утра.