Пожинатель горя - Сергей Владимиров

Когда позавчера мы расставались с подполковником Вершининым, то договорились о нашей дальнейшей связи. Он оставил два телефонных номера, служебный и домашний, однако предупредил, что обсуждать по ним дела не следует, могут быть посторонние уши. «Тебя прослушивают?» — спросил я тогда. «Всякое может быть, — ответил на это он. — Особенно в нашем с тобой деле». В нашем с тобой… Эта брошенная мимолетом фраза не отпускала меня в течение всех последующих суток, а разговор с Ремизовым еще больше усилил подозрения в отношении рубоповца. Вновь и вновь я анализировал сложившуюся ситуацию. Вершинин со товарищи хотят подмять «Миллениум» под себя, борец с организованной преступностью не гнушается организованным рэкетом и убийствами. Руками психопата Клоуна перемочили охрану, показали бессилие милицейской крыши, предложили свои услуги. Но тут наткнулись на своенравного, несговорчивого, жадного Виктора Евгеньевича. Не привыкать, устранили, посчитав, что иметь дела напрямую с мягкой, далекой от волчьих законов российского бизнеса хозяйкой проще. Муж что, он далеко, в Москве, занят животрепещущими государственными делами, а у них здесь наверняка уже готова кандидатура нового управляющего, какого-нибудь безликого полковника спецслужб в отставке. Какие же суммы реально крутятся в «Миллениуме»? Ведь уже пролилась кровь, и возникает ощущение, что это только начало, и вполне возможно, торговый дом всего лишь ширмочка для отмывания грязных деньжат от продажи наркотиков и оружия.

Я, кажется, догадывался, зачем нужен Вершинину. Я казачок, засланный в тыл врага. Я выслушиваю откровения руководства «Миллениума», притупляю его бдительность второстепенными, не имеющими отношения к главному действию вопросами, улавливаю настроения и первым узнаю планы. А позже простодушно выкладываю бравому хитроумному подполковнику. Но чтобы наше сотрудничество не выглядело односторонним, он тоже может выложить передо мной результаты оперативных разработок, обычную дезу, красиво приготовленное вранье. И случай, который нас свел на квартире Николиных, может оказаться обычной, но профессиональной инсценировкой.

Не перегибаешь ли ты палку с фантазиями, Галкин?

Я позвонил Вершинину на работу, и он, сразу узнав меня, не вступая в дискуссии, сказал, что сейчас выйдет.

Мы бродили по парку. Черные от влаги ветви с набухшими, готовыми полопаться почками сплелись у нас над головой, а яркое весеннее солнце посылало сквозь эту голую узорчатую паутину пронзительные стрелы. На открытых участках снег тлел, как папиросная бумага, к пущей радости детворы, журчала талая вода, мальчишки бросали в ручьи щепки, возводя запруды.

— Я, конечно, в курсе, что вчера убили Ланенского и тело обнаружил ты, — говорил Вершинин. — И наверняка это как-то связано с налетом. Ты крутишься среди всей этой шушеры, тебе даже деньги платят, чего-нибудь прояснил?

Подтвердилось. Я требуюсь подполковнику в качестве лишней пары глаз и ушей. И ему глубоко наплевать, что я должен оберегать интересы клиентов, а не, напротив, копать им яму.

— Я думаю, что за тем и за другим стоит Владислав Ланенский, — уже в который раз озвучил я свою версию. Друзина ее решительно опровергала. Как отреагирует Вершинин?

Он и бровью не повел, оставаясь спокойным и собранным.

— Почему?

— Он игрок, и, следовательно, сколько бы ни зарабатывал, постоянно нуждается в деньгах. Кроме того, он завел шашни с любовницей отца, а такая любовь тоже требует приличных затрат. Владислав с сообщниками грабанули «Миллениум», но здесь их ждала неудача: в сейфе оказалось недостаточно денег. И тогда менеджер пошел на следующее преступление. Смерть Ланенского-старшего ему только на руку. Он автоматически становится управляющим, так как раньше был заместителем генерального директора, как единственный и прямой наследник, отныне может распоряжаться состоянием своего отца, а заодно трахать его телку. О родственных чувствах я не говорю, на мой взгляд, Владик — конченый подонок.