Как свежи были розы в аду - Евгения Михайлова

– Ой, мамочки мои, – всплеснула руками Эмма. – Отдел по расследованию… Убийств! А что? А что случилось?

– Все в порядке, Эмма Григорьевна, – нежно взял ее за локоть Сергей. – Ну, мы в связи с тем делом, о котором вы нам сами и говорили. Мы к Алексею Викторовичу как к свидетелю.

– Какой я вам свидетель? – возмутился тот.

– Можно нам войти? – спросил Слава и на всякий случай придержал дверь. – Свидетель – это любой человек, который способен пролить свет на обстоятельства. Мы решили, что вы можете.

Они вошли в прихожую, неприветливый хозяин провел их в комнату, показал рукой на стулья.

– Алексей Викторович, – произнес Слава. – У нас есть информация, что вы бывали у Надежды Ветлицкой, когда ваша дочь находилась в заключении, и потом, когда она вернулась.

– Откуда такие сведения?

– От соседей, разумеется. Квартира заметная. Вы поддерживали отношения с Надеждой Ветлицкой?

– Заходил несколько раз.

– С какой целью?

– Проведать.

– Когда были в последний раз?

– Не помню.

– О чем говорили?

– Да так, про Вальку, наверное.

– Разве не логичнее было бы поговорить о Валентине с ней самой?

– С Валентиной не логичнее, – вдруг отчеканил Кривицкий. – Невозможно с ней говорить.

Сергей вынул сигареты, оглянулся в поисках пепельницы. Кривицкий достал с полки, поставил ее на стол. Сергей предложил ему сигарету, он жадно закурил.

– Что вы думаете об убийстве Надежды Ветлицкой? – спросил Земцов.

– Это я должен у вас спросить, что вы думаете, – ответил Кривицкий с вызовом. – Сначала мою дочь арестовали, потом выпустили… Так она не убивала, что ли?

– Мы не нашли доказательств ее вины. – Слава поднялся. – Прошу вас подумать, может, получится вспомнить, когда и по какому поводу вы были у Надежды Ветлицкой в последний раз. Вот мои телефоны. Возможно, мы вас вызовем. Мне сказали, что вы не выходите? Что-то со здоровьем?

– А куда мне выходить? – буркнул Кривицкий.

– Значит, приехать сможете. Отвечайте, пожалуйста, на звонки. Думаю, вы заинтересованы в завершении этого дела.

– А я…

– Ну, не чужие вам люди в нем задействованы. Погибла женщина, с которой вас связывали непростые отношения.

– Какие еще…

– Ее сестра писала при жизни, что непростые. Ну, это не наш, собственно, вопрос.

Они вышли из квартиры, подъезда, сели в машину, зная, что за ними сейчас наблюдают по крайней мере четыре пары глаз: Кривицкого, Эммы Григорьевны, Иржика и Степаниды. Сергей положил в «бардачок» аккуратный сверточек из салфетки.

– Его окурок и помада. Жены Зинки.

– И что ты о нем думаешь?

– Я думаю, что он был лучше раньше, – задушевно сказал Сергей. – Но не настолько, чтобы изменять с ним Майорову. Нам с Эммой Григорьевной этого не понять как женщинам. А если ближе к делу… Слав, их надо рассмотреть под лупой. И хаты эти, нелегальные риелторские конторы прошмонать. Ветлицкая жила одна в огромной квартире. Валентина находилась в тюрьме. Алексей был вхож к Ветлицкой. И тут – явление Зинки, у которой женихи на всех этажах и за углом. Стремная парочка. Как бы фальшивая дарственная не всплыла.

– Попрошу ребят из УБЭПа. Сам светить новых подозреваемых не собираюсь. И так постоянно чувствую себя участником «Дома-2».

– Только фанатов меньше, да? – сочувственно спросил Сергей. – И денег, полагаю, тоже… Слушай, а ты не пытался выяснить, кто у тебя засланным казачком работает?

– Да вряд ли засланный. Предложили небось сделку: утром стулья – вечером деньги… Идея такого бизнеса летает в воздухе. Будет вдохновение – подловлю. Выгоню – другой его место займет. Бюджетники, блин. А цены растут… Говорил, кстати, сегодня с главврачом санатория: Антонов в нормальном состоянии, даже слишком резв, особенно по отношению к женскому персоналу. Завтра поедем за ним.