Рыжая-бесстыжая - Галина Владимировна Романова

Благотворное действие ванны настолько сильно повлияло на Настю, что, укладывая волосы феном, она всерьез начала подумывать о том, что новая прическа ей очень даже идет. Лицо, правда, выглядело излишне бледным, но в этом тоже была своеобразная пикантность. И к тому же глаза и губы на фоне этой аристократической бледности выглядели ярче и выразительнее. Единственным минусом, по ее мнению, было то, что на двойника Николь Кидман она теперь никак не тянула. Но ничего, ее ученички такие выдумщики, что непременно что-нибудь да придумают. Выудят из своих запасников какое-нибудь прозвище…

– Настя. – Андрей царапнул дверь ванной. – Ты чего там так долго?

– Иду уже, – откликнулась она, поплотнее упаковываясь в огромных размеров банный халат Маргариты и вешая фен на место.

Бывший муженек, надо думать, подвергшийся психологической атаке мамаши, теперь жаждал воссоединения. Душ там или тел, пока ей было неведомо, но в его голосе вибрировали явные нотки воодушевленного ожидания.

Настена распахнула дверь, скрестила руки на груди и с плохо скрытым отвращением спросила:

– Ну и чего тебе, мой милый? Али заждался?

– Не буксуй, – миролюбиво ответил Андрей и предложил: – Пойдем-ка лучше еще чайку попьем. Ты вон к торту даже не притронулась. Он очень вкусный и свеженький. Такой же… как и ты, моя хорошая…

«Чем выслушивать его нудные объяснения в любви, признаки которых проклевывались, – подумала Настя, – лучше опрокинуть в себя еще пару чашек чая». Тем более что Маргарита настаивала его на каких-то травах и ароматом он обладал непередаваемым.

– Пришла, хорошая моя, – едва ли не всплакнула Маргарита Николаевна и суетливо пододвинула Насте стул со спинкой. – Присаживайся, присаживайся. А мы тут с Андрейкой все о тебе… Вернее, о вас говорили.

– Что? – мгновенно насторожилась Настя, усаживаясь на стул и оглядывая стол.

Да, бывшие родственнички расстарались не на шутку. Наверняка какую-нибудь пакость опять задумали. Стол был завален всякой снедью. Тут вам и икорка в хрустальной розеточке, и буженинка с сервилатиком, и конфетки совсем недешевые россыпью в вазочке.

Настя помешивала ложечкой дымящийся напиток и ждала. Что-то сейчас они ей преподнесут…

Но родня не спешила. Андрей, не на шутку разговорившись, не переставал сально щуриться в сторону бывшей супруги. Маргарита Николаевна разве что только не повизгивала от восторга, елейно окидывая взглядом «детей». Каждое ее слово буквально сочилось умилением. А «шкодливая» и «шалавистая» прежде Настена мгновенно почувствовала себя на голову выше, в одночасье превратившись в умную, красивую, талантливую и верную…

– Не в пример тебе, – шутливо отвесила она сыну оплеуху. – Ты сразу побежал по юбкам. А Настенька, голуба, все дома да дома…

Историю с Мельником отчего-то обходили стороной. Это-то больше всего и насторожило Настю. Она потихоньку хлебала чай, хрустя вафелькой «Красной Шапочки», и все еще продолжала ждать развязки.

Наступила та не вдруг и не сразу.

Сначала Насте сделалось отчего-то душно. Она провела ослабевшей вдруг рукой по вспотевшему лбу и слегка распахнула на груди халат. Потом онемели колени. Она попыталась было закинуть ногу на ногу, но их словно свело судорогой. Пощипав увлажнившуюся кожу, она с ужасом обнаружила, что ничего не чувствует. Ноги напрочь отказывались слушаться, как, впрочем, и все тело…

– Что с тобой? – осторожно спросила ее Маргарита Николаевна и быстро переглянулась с сыном. – Тебе нехорошо?

Настя попыталась было ответить, но и язык предал ее, даже не ворохнувшись во рту.

«Что же они сотворили на этот раз?!» – мелькало у нее в голове, по счастью еще соображавшей. – «Не иначе как что-то подсыпали в чай! Только для чего?!»

При мысли о возможном совокуплении с бывшим супругом ее наверняка стошнило бы, не откажись ее организм реагировать на мозговые импульсы.

– Эй, Настюша! – Андрейка пощелкал пальцами у нее перед носом и удовлетворенно засопел. – Ты чего, милая? Испеклась совсем?

«Пошел ты на х…р, придурок!!! – захотелось ей заорать ему в ответ, невзирая на то что она отвергала ругательства как способ самовыражения эмоционального состояния индивидуума. – Что вам нужно на этот раз?!»

Видимо, бывший супруг прочел ее немой вопрос в обезумевших глазах, потому что, удовлетворенно заухмылявшись, он чмокнул ее в кончик носа и прошептал:

– Нам нужно тебя, моя хорошая… Тебя, и только тебя…

На созерцание ее оцепенения мама с сыном не потратили много времени.

– Донесешь один-то? – недоверчиво смерила мать взглядом изрядно исхудавшую фигуру сына. – Не уронишь?

– Да нет…

Андрей подхватил обмякшую Настю на руки и потащил в гостиную. Там он устроил ее среди диванных подушек, подложив парочку ей под голову, суетливо поправил полы распахнувшегося халата и присел у нее в ногах.

Маргарита Николаевна вплыла следом за сыном и через мгновение склонила вспотевшую физиономию к Настиному лицу.

– Видал, чаек-то каков! – удовлетворенно хохотнула она и потрепала Настю по щеке. – Сейчас уснет, и все…

– Что – все? – не сразу понял Андрей.

– Да ничего. Проспит часов двенадцать и будет как новенькая. Ладно, нечего лясы точить. Собирайся да, не теряя времени, ступай, куда говорили.

– Мать… – Сын нервно передернулся. – А я ведь это… Я не пойду никуда…

– Это почему еще?! – Маргарита Николаевна выпрямилась и гневно уставилась на чадо. – Что еще за новости?! Мы же все обсудили!

– Не пойду! – проявил редкостное упрямство сынуля и, сунув руки между коленей, повторил: – Не пойду!!!

– Почему, сынок? – В голосе Маргариты явственно зазвучала слеза.

– Потому! Потому что боюсь!!! Неужели это так трудно понять?! – взвился он мгновенно. – Я не такой дурак, чтобы под пули лезть! Даже из-за пяти штук баксов!!!

«Вот оно что! – дошла наконец до Насти истинная мотивация их вероломства. – Подзаработать на мне решила родня. Ну-ну…»

Устав лицезреть отвратительную сцену, Настя прикрыла глаза. Сил мало, их надо беречь. Сон, того и гляди, по прогнозам Маргариты, свалит ее напрочь, а спать-то как раз и нельзя. Кто знает, где она может проснуться. Родственнички настроены весьма и весьма решительно. Бандиты, как намекала Маргарита, да и Андрей, тоже ничего хорошего ей не сулили, так что очнуться в заколоченном гробу под двухметровой толщей земли как-то не улыбалось. А посему необходимо было мобилизовать все оставшиеся силы, призвать на помощь волю и молиться. Надежд, правда, было совсем мало. Одна-единственная, и та настолько эфемерная, что уповать на нее мог разве только сумасшедший…