Рыжая-бесстыжая - Галина Владимировна Романова

Сплошные вопросы, ответов на которые нет, и появятся они, по всей видимости, не скоро. Во всяком случае, не от нее. Верить ей Атаманов был не склонен. Как вообще не склонен был верить никому. На любой счет у него имелось свое собственное мнение, полученное в результате плодотворных исследований и размышлений.

Сейчас вот ему, например, надлежало метнуться в тот самый ресторан, где у Мельника состоялось заключительное рандеву со златокудрой Кидман. Необходимо было полностью воссоздать картину последних минут его жизни. Все сопоставить, взвесить, а затем уже тщательно просеивать подозреваемых, круг которых пока что ограничивался очень небольшим числом лиц. И одним из этих лиц была эта свихнувшаяся баба, что вздумала отужинать с крутым мужиком и остаться незапятнанной. Интересно, о чем она думала, отправляясь в ресторан? Что покушает, потреплется, а затем сделает дяде ручкой и свалит домой?..

– Идиотка! – выпалил Антон, выходя из квартиры и привычно оглядываясь по сторонам. – Рыжая безмозглая идиотка!..

Такого же мнения о Насте был почти весь персонал ресторана. Во всяком случае, к кому бы ни обратился с вопросом Атаманов, он слышал однозначный ответ:

– Дура дурой! Выперлась в кабак в белой блузочке и черной юбочке! Учительница, мать ее!.. Думала Мельника своим видом наповал уложить?! Так ему-то было плевать! Она всех присутствующих шокировала!..

– Я так думаю, – колыхнула бюстом одна из официанток, – если идешь ужинать с крутым мужиком в ресторан, то будь добра выглядеть соответствующе. А то едва ли не с косичками пришла…

Атаманову на все эти злопыхательства по поводу внешнего вида Насти было плевать. Его интересовало другое: контактировала ли она с кем-то, выходила ли во время ужина, звонила ли. Но все в один голос заявили: сидела, будто гвоздями прибитая. Мельник же отлучался. Раза два или три звонил по мобильнику. Орал на кого-то. А одна молоденькая уборщица с конопатеньким, сморщенным не по годам личиком доверительно шепнула Антону:

– Я слышала, как он сказал кому-то, что, мол, плевал я на твои угрозы, и выругался сильно.

– Что же он, в присутствии дамы выражался? – вклинил вопрос Атаманов, не забывая шарить правой рукой по впалой груди рдеющей от удовольствия девчонки.

– Да нет же! Он все это выговаривал кому-то около туалета мужского. Я еще удивилась тогда…

– Чему?

– Ну, он часто в туалет отлучался. Пока ужинали – раза четыре, а то и пять…

Уехал из ресторана Атаманов спустя два часа в настроении еще более мрачном, чем на момент прибытия. Информация яйца выеденного не стоила. Девка под подозрение могла попасть только в том случае, если пострадавший неадекватно отреагировал на ее постный вид. Не напрасно же в сортир то и дело мотался. Предположим, Мельник настроился на романтический вечер с милой загадочной незнакомкой, а получил взамен строгую училку в прикиде синего чулка. Хочешь не хочешь, желудком замаешься…

Антон невольно удивился сообразительности Настены. Сам-то он ее никогда в подобных вещах не видел. Пусть небогатым был ее гардероб, но стильным и удивительно оттеняющим ее своеобразную внешность. Знать, все до мелочей продумала, собираясь на ужин, который заранее определила для себя деловым, и не более того.

«Не-ет, она здесь ни при чем, – с явным удовольствием сделал он окончательный вывод. – Был некто в зале… Определенно был… И этот некто вел их обоих до самого конца. А поскольку пути их, судя по словам этой рыжей, разошлись, то этот некто имел сообщника…»

Вторым и, возможно, основным этапом его самостоятельного расследования была необходимость разжиться списком присутствовавших в тот вечер в зале. Конечно, с этим могли возникнуть сложности, поскольку зал был переполнен. Но, помахав перед носом у конопатой замухрышки тремя сотнями зеленых, Антон был практически уверен в успехе. Девчушка ради денег готова не только сортиры за богатыми мужиками мыть. Дня через два, самое большее через три, список гостей того вечера, закончившегося столь трагично для одного из них, будет у него в кармане.

Ну а сейчас можно съездить и навестить эту рыжекудрую. Три дня молчания с его стороны, возможно, и были свинством, но по-другому просто нельзя. И в конце концов, он ее предупреждал, что без нужды звонить и светиться там не будет. Его люди на месте. Надзор ведут. Причин для беспокойства нет.