Золотые эполеты, пули из свинца - Сергей Зверев

По ту сторону фронта, в малороссийском городке Ровно, располагалась ставка командующего Юго-Западным фронтом генерал-лейтенанта Алексея Алексеевича Брусилова. Там сегодня тоже царила нервозная обстановка: у Брусилова и его ближайшего помощника, командира 8-й ударной армии генерала Каледина, были все основания для серьезного беспокойства.

Пластун, которого Гумилев прошлой ночью, после провала первой атаки на бронепоезд, отправил с шифрованным донесением к Брусилову, не посрамил чести родных гор и задание выполнил. В три часа пополудни он уже был в Ровно и передал шифровку Гумилева лично в руки командующего фронтом, как и было приказано.

Никаких сомнений в надежности поступившей от Гумилева информации у генерала Брусилова не возникло. Во-первых, шифр донесения был в самом деле известен лишь тем четверым людям, о которых упомянул Гумилев. Нет, Брусилов знал, что на любой шифр, тем более такой простенький, найдется дешифровщик. Но для того, чтобы подобрать ключ, нужны образец и время. У противника не было ни того, ни другого.

А во-вторых, у генерала Каледина, который тоже присутствовал при опросе пластуна, была превосходная память на лица: Алексей Максимович попросту узнал горца. Это был один из двоих отчаянных храбрецов, которые полутора месяцами раньше вместе с Ибрагимом Юсташевым вырезали охрану склада боеприпасов и подняли его на воздух! Как же, Каледин сам наградной лист на медаль для этого горца подписывал!

Все верно: Гумилев ведь советовался с Ибрагимом, кого отправить с донесением, вот Юсташев и порекомендовал ему надежного человека, проверенного в лихом деле.

Значит, донесение заслуживает полного доверия, это не хитрый трюк врага, рассчитанный на то, чтобы выбить из равновесия командование Юго-Западного фронта.

Только вот содержание донесения оптимизма никак не внушало! Первая попытка захватить бронепоезд вкупе с немецким полковником, стоявшим за всей этой запредельной мерзостью, провалилась. Неизвестно, последует ли вторая. Бронепоезд ушел дьявол знает куда, предположение Гумилева о его возвращении в Збараж ничем не подкреплено. Может быть, оно верно. А может быть – нет! На карте между тем стоят вещи более чем серьезные, как бы не судьба столь тщательно подготовленного наступления!

Нужно срочно сызнова высылать аэропланную разведку, только может оказаться поздно! Что, если содержимое «вонючей жестяной банки на колесах» – так поименовал цистерну принесший донесение пластун – уже вылито в воду, и теперь течение какой-нибудь галицийской речушки несет смертельно опасную заразу к русским позициям?!

Гумилев ведь добросовестно изложил в своем донесении соображения Щербинина о возможном содержании цистерны. Сам Николай Степанович никак их не комментировал, не считая себя специалистом в медицине и микробиологии, хватит с него и стихосложения. Но между строк донесения читалось: Гумилев верил Щербинину! Брусилов с Калединым тоже не имели оснований сомневаться в его компетенции.

Было от чего волосам встать дыбом: брюшной тиф! Да еще в галицийскую жару поздней весны! Ведь ежели, упаси святые угодники, начнется эпидемия, то счет жертв пойдет на тысячи, а как бы не на десятки тысяч.

Буквально на головы генералов Брусилова и Каледина свалилась острейшая проблема: обеспечение войск водой. Ведь вскоре может случиться так, что все водоемы окажутся заражены. Необходимо подсчитать количество цистерн с чистой водой из восточных районов, график их подачи по железной дороге, составить памятки, которые следует раздать в войсках. Определить команды землекопов, которым предстоит насыпать запирающие валы, прорыть каналы с востока, из мест с безопасными водозаборами, утрамбовать их дно. Необходимы срочные гидрографические и гидрогеологические изыскания, чтобы обнаружить чистые водоносные горизонты. А где взять специалистов в потребном количестве? И, что еще безнадежнее: где взять время?

Это еще не самая сложная сторона возникшей проблемы, поскольку речь покуда идет о здоровых людях, которые лишь в потенциале могут заболеть.

Но ведь кто-то непременно заболеет! Значит, нужно вдесятеро больше санитарных летучек в при-фронтовой полосе. Нужно разворачивать новые карантинные и эвакуационные госпитали и лазареты. Нужны средства дезинфекции, необходимы лекарства. А всего этого нет, потому что кто бы мог предвидеть подобную подлость со стороны врага?! Ведь до сей поры до конца не верится, потому как подобное ни в какие ворота не влезает!

А кто позаботится о гражданском населении, проживающем вблизи линии фронта? Микроб-возбудитель не различает штатских и военных: он и тех, и других одинаково успешно гробит. Бросать на произвол судьбы своих сограждан русские военные не приучены. Выходит, что силы и средства, необходимые для организации водоснабжения и хотя бы первичной санобработки, можно смело умножать на пять! Страшно подумать, каким неподъемным грузом ляжет это на плечи армии.

Наконец, не следует забывать о колоссальном моральном вреде, который принесет русским успешная акция Хейзингера. При первых известиях о массовом характере болезни – а шила в мешке не утаишь! – солдаты могут потерять уверенность в себе, бодрость духа, попросту перепугаться до икоты. Солдату ведь не все равно, как умирать! Одно дело в бою с врагом, с оружием в руках, когда можно побороться за свою жизнь и жизнь товарища. Совсем другое – беспомощным и безоружным пасть жертвой врага невидимого и безжалостного, бесславно околеть среди собственных испражнений.