Погибают всегда лучшие - Владимир Гурвич

Мне стало грустно; кажется, так давно все это было, в другой исторической эпохе, в такой же отдаленной, как и та, в которой жил фараон Эхнатон. А всего-то прошло меньше двадцати лет.

Но предаваться воспоминаниям дальше мне не удалось, внезапно послышалось урчание мотора. Через несколько минут машина остановилась и из нее вышел Хорошев. Он шел к дому, внимательно оглядываясь по сторонам, явно пытаясь обнаружить есть ли здесь кто-нибудь еще кроме него.

Мы не стали посвящать его в детали плана, только сказали, чтобы он делал все, как ему прикажут рэкетиры.

Долго оставаться в одиночестве Хорошеву не пришлось, на дороге показался быстро приближающийся джип. Из него вышло двое мужчин, которые направились к бизнесмену.

Сблизившись, они стали о чем-то разговаривать. Затем Хорошев поднял руку – это был знак того, что он сейчас передаст деньги.

С громкими криками мы выбежали из засады. Рэкетиры, увидев нас, бросились наутек.

Я погнался за одним из них. Я выбрал его потому, что силуэт этого парня мне показался смутно знакомым. Я был в хорошей форме, чувствуя прилив сил, и расстояние между нами быстро сокращалось. Внезапно он остановился и резко повернулся ко мне.

– Ну чего, кореш, давно не торчал на ножике? – поинтересовался он.

Я тоже остановился; зрение не подвело меня в темноте; это был тот самый парень, с которым судьба сводила меня уже дважды.

– Я давно ищу с тобой встречу. Ты убил брата.

Парень усмехнулся и в его руках появился нож.

– Тогда брата, сегодня – тебя, кореш.

Он не спеша, почти что прогулочным шагом, играя длинным ножом, направился ко мне. Я внимательно наблюдал за каждым его движением, хотя в темноте делать это было непросто. Несмотря на то, что его движения были расслаблены, но по некоторым трудно уловимым признаком я видел, что в действительности это профессионал своего дела, который отлично владеет телом. Эти же маневры имеют одну цель: усыпить мою бдительность, создать ложное впечатление о беспечности или неумелости противника.

Я не ошибся в своих предположениях; внезапно он сделал молниеносный выпад, и его нож оказался в нескольких сантиметрах от моей груди. Но преодолеть последний отрезок этого смертельного пути ему так и не удалось; я поймал руку парня и силой дернул ее вниз. Тот взвыл от боли и попытался все же достать меня на этот раз ногой. Я оттолкнул его, и он покатился по земле.

Теперь инициатива была полностью на моей стороне; у парня болела рука, и он не мог ей работать в полную силу. Я прыгнул на него, стремясь окончательно его подмять под себя, но он успел вскочить на ноги и бросился на утек. Я не сомневался, что сумею догнать его, но в это мгновение ситуация резко изменилась. В погоне за ним я выскочил на дорогу, и в этот самый миг по мне полоснул мощный световой луч. Я остановился, поднял голову, и мне стало не по себе – прямо на меня быстро надвигались два джипа. Они затормозили в нескольких десятках метрах, и из них выскочило человек семь. Все они тут же устремились в погоню за мной.

Теперь в роли преследуемого зайца оказался я. Ситуация была безнадежной, по сравнению с нами у бандитов был двоекратный перевес. Я нырнул в росшие рядом кустарники и едва не наткнулся на своего главного противника.

– Ну что, кореш, ловко мы вас надули, – радостно засмеялся он. – Будешь прощаться с этим миром или обойдемся без лишних церемоний?

В темноте его движения были плохо различимы, но когда он поднял руку с каким-то зажатым в ней предметом, я все же различил, что это пистолет. Я упал на землю и одновременно грянул выстрел. Пуля пролетела буквально в нескольких сантиметрах от моего уха; я услышал ее противный свист. Но старое правило: пуля, свист которой слышишь, предназначена не тебе, оказалось верным и на этот раз; вместо моего черепа ее жало впилось в древний ствол дерева.

Второй раз выстрелить я ему не позволил, так как сбил его с ног. Мы вцепились друг в друга; я старался выбить у него пистолет, он же на правил его дуло на меня. И хотя я постепенно побеждал, но преимущество все же было не на моей стороне, так как к нам быстро приближались его сообщники.

Внезапно раздался скрежет тормозов сразу нескольких автомобилей. Этот неожиданный звук на мгновение ослабил мою хватку, чем не преминул воспользоваться мой противник; ударом ноги он отпихнул меня, и так как пистолет в последний момент я все же успел у него выбить, он решил, что для него самое лучшее будет – это скрыться в темноте.

Преследовать его я не стал, так как боялся, что в любой момент натолкнусь на его сообщников. Тем более что-то непонятное происходило недалеко от меня на дороге, там слышались крики, вопли, шлепки ударов. Затем взревели несколько мощных моторов, звук от которых стал быстро удаляться.

– Владислав, ты где? – вдруг услышал я знакомый голос Олега.

Сильно помятый, я стал выбираться из кустов. На хорошо освещенный фарами дороге я увидел человек десять – все из команды Романова.

– Ты жив? – спросил он, увидев, меня.

– Есть небольшой шанс, что жив.

– И не ранен?

– Как ни странно, но кажется, не ранен. А где господа бандиты?

– Умчались на своих металлических конях. – По голосу Олега я чувствовал, что у него неплохое настроение. К сожалению, ничем подобным я не мог похвастаться. То, что я упустил во второй раз убийцу Алексея, а то, что это был именно он, я почти не сомневался, угнетало меня.

– Садись в машину и поехали, – сказал Олег. – Хочешь кофе? – предложил он, когда мы ехали по ночному городу.

Я кивнул головой; Олег из термоса налил мне напиток. Он оказался крепким и вкусным, но когда я его пил, то моя рука дрожала, и часть кофе пролился мне на брюки.

– Не огорчайся, отстираем или новые купим, – сказал Олег, внимательно наблюдая за мной.

Наконец мы снова оказались в моей уютной и безопасной квартире.

– Знаешь, лучше всего будет, если ты примешь немедленно душ. Ты весь вывозился. А потом обсудим то, что произошло.

Я не стал возражать против такой программы и направился в ванную. Я стоял под горячим душем и постепенно приходил в себя. Еще никогда в жизни я не был так близок к смерти, как сегодня. Даже в первый раз, когда в меня стреляли в этом городе, пуля пролетела на большем расстояние от моей головы. Страшное жужжание небольшого цилиндрика снова и снова возникало в моей голове, всякий раз заставляя меня вздрагивать.

Все же за последние годы я сильно отвык от этой мелодии смерти. С мокрой головой, завернутый в полотенце я вышел из ванной. Олег приготовил ужин, но я не испытывал никакого аппетита. Пережитый нервный стресс надолго отбил у меня всякое желание есть.

– Это была засада, – сказал я. – Засада на меня. Они решили меня убрать. После дискуссии с «Голландцем» они поняли, что я представляю для них реальную угрозу.

– Да, это была засада – и Хорошев был приманкой.