Погибают всегда лучшие - Владимир Гурвич

В своей жизни мне не раз приходилось бывать на телевидении, участвовать в программах, давать интервью. Правда мое телевизионное прошлое относилось к далеким временам моей спортивной карьеры. Но я хорошо помнил длинные коридоры, просторные студии. Местное же телевидение располагалось в небольшом доме, здесь царила невероятная теснота и скученность буквально всего: аппаратуры, людей. И можно было только удивляться, как умудряются люди работать в таких условиях, выпускать передачи.

Я сразу понял, что ажиотаж стоит небывалый, в студии, где должна была состояться наша дуэль с Голландцевым, набилось столько народа, что не хватало не только сидячих, но и стоячих мест и напоминала стадион во время финального кубкового матча. Мой соперник еще не появился, все ждали его с минуты на минуту. Но пока у меня было немного времени, и я решил получше разглядеть поле предстоящей кровавой битвы.

Монтажеры готовили декорации, развешивали большие фотографии с видами города, нашими афоризмами, устанавливали юпитеры. Всеми этими приготовлениями руководила Ксения. Увидев меня, она лишь кивнула мне головой, как будто я был статистом, а не одним из двух главных героев ее передачи. Мне было ужасно интересно узнать, какие мысли приходили к ней в голову после нашего разговора. Но у меня были все основания полагать, что в ближайшее время она вряд ли поделиться ими со мной.

В коридоре послышался громкий шум, раздались возгласы, аплодисменты, свистки; в общем целая симфония самых разнообразных звуков. И я понял: пришел мой соперник.

Как ни странно, но я впервые воочию видел Голландцева или больше известного в определенной среде по кличке Голландец. Это был высокий, крепкий широкоплечий мужчина таранного тика; казалось, он не шел, а пробивал себе дорогу, хотя никто не стоял у него на пути; наоборот, все дружно расступались перед ним, как перед бульдозером. Он остановился возле меня, и в студии внезапно несмолкаемый гвалт и гул сменился полной тишиной.

– Ну, будем значит знакомы, – вполне дружелюбно проговорил он и протянул мне руку. Его палец был украшен массивным перстнем с большим бриллиантом. Невольно я прикинул примерную стоимость этого ювелирного изделия.

В этой ситуации, когда на нас были направлены десятки глаз, мне ничего не оставалось сделать, как только пожать протянутую руку. В свете предстоящих дебатов это был явно неверный жест; Голландцев застал меня врасплох и заставил сделать то, чего хотел он и не хотел я. Он опасный противник, знает, с каких карт и когда надо ходить, оценил я его достоинства.

– Как, начнем мордобитие или пофехтуем мирно, тупыми концами? – весело спросил он.

– Посмотрим. – Я весь подобрался; меня не покидало ощущения, что в любое мгновение следует ждать подвоха.

– Мне нравится, как ты работаешь, – как-то покровительно заявил Голландцев. – У тебя хорошие помощники. У меня вот таких нет. Может, одолжишь? Я хорошо заплачу. – Он совершенно неожиданно громко рассмеялся.

– По-моему, мы не переходили на ты, – проговорил я. Меня сейчас волновали не вопросы этикету, а то, что необходимо было любыми способами держать дистанцию между нами.

– Да, ладно, чего там, мы уж за один кубок бьемся. Зачем нам церемонии. Мы должны относиться друг к другу по-дружески. Разве не так?

– Внезапно он подмигнул мне.

У меня было ощущение, что он сейчас потреплет меня по плечу. Но Голландцев ограничился лишь кивком головы и своей таранной походкой направился к Ксении. Рука молодой женщины утонула в огромной ручище мэра города. Они о чем-то оживленно заговорили, при этом Голландцев не выпускал ладонь Ксении, а та не делала никаких попыток освободиться от этого затянувшегося рукопожатия.