Закат цвета индиго [= Мираж цвета индиго ] - Евгения Михайлова

Даша курила на скамейке во дворе, когда Женя и Артем вышли из его подъезда. Она подождала, пока они сядут в его машину и выедут на шоссе. Затем вышла на проезжую часть и одним взмахом руки остановила первую же машину.

– За ними, – кивнула она водителю в сторону Жениного «Фольксвагена». – Пошустрее.

– Деньги есть? – Мужчина лет сорока пяти внимательно окинул ее взглядом. – Или…

– «Или» будет тебе с бабкой на печи. А я заплачу.

– За хамство можешь сейчас вылететь, получив под зад коленом.

– А ты попробуй, – почти весело сказала Даша, уставившись на водителя немигающим взглядом. Мужчина почувствовал неприятный холодок в груди и сильное желание распрощаться с этой пассажиркой. Он сжал зубы, прибавил газ, краем глаза наблюдая за каждым движением девицы, которая непринужденно развалилась на сиденье и прикрыла глаза. Она напоминала ему взбесившуюся лису, то ли вздремнувшую, то ли притворяющуюся, чтобы жертва подошла поближе.

А Даша представляла себе уютную квартиру с большим количеством розовых и оранжевых светильников. Вот она открывает дверь своим ключом, а ей навстречу бежит Женя в домашнем халате, фартучке с оборками. Даша проходит в красивую гостиную, открывает сумки, вынимает коробки с конфетами, пирожными, достает фрукты, хорошее вино. А потом очередь доходит до тряпок, хороших, модных. Женя удивляется, радуется. И Даша с загадочным видом достает маленькие чудесные коробочки. Там драгоценности и духи. Они ужинают, потом примеряют обновки, восхищаются. И вдруг Женя говорит Даше, сияя шоколадными глазами: «Знаешь, а я тебя люблю больше всех на свете». Даша в ответ нежно гладит пушистые волосы подруги и спокойно так отвечает: «Я тебя тоже. Хочешь, я буду называть тебя сестренкой? Только не Женей, а Полинкой. Полинкой-малинкой. Это мое любимое имя».

…В то утро, после тяжелой, бессонной ночи, Даша отчетливо поняла, что в ее жизни возникло то, с чем она жить не может. Как будто кто-то долбил ей в мозг: делай что-нибудь. Пусть они все поймут, кто ты такая. Пусть знают, что за все нужно платить. И за ребенка, устами которого глаголет истина: «Все равно папа любит только меня». Пусть им станет жарко. Как Даше этой ночью. Как горит и плавится Дашин мозг. Полинка капризничала во время завтрака, и мама разрешила ей не ходить в садик. Отец обеспокоенно положил дочке руку на лоб и нежно поцеловал пушистую макушку, затем обе ладошки.

– Ручки очень горячие, – сказал он жене. – Конечно, пусть дома побудет. Только ты тогда не ходи на рынок. Не оставляй ее одну.

– А у меня сегодня первая пара физкультура, – небрежно сказала Даша. – А я сегодня не могу. Ты, Клара, сходи на рынок, я с Полинкой посижу.

Сейчас Даша вспоминает быстрый, испуганный взгляд ребенка, брошенный на нее. До того утра Полинка с удовольствием оставалась со старшей сестрой. Когда все ушли, Дашей овладело странное возбуждение. Она затеяла с сестрой шумную игру, носилась с ней по комнатам, потом вдруг затормозила на ходу и спросила резко:

– Так ты говоришь, папа только тебя любит?

Глаза Полинки стали огромными от страха, но она упрямо ответила: «Да». Даша силой усадила ее на диван и мучила вопросами не менее получаса. Затем взглянула на часы и выскочила на улицу. В маленькой пристройке-сарайчике взяла канистру с бензином, прихватила спички на кухне и вернулась в комнату. Полинка по-прежнему сидела на диване, сжавшись в комочек, и смотрела на дверь. Даша почувствовала, как горячая волна пьянящей крови захлестнула ей мозг. Она может сделать все, что захочет, с этим беспомощным комочком, с этой живой куклой.

– Встань, – сказала она. – Мы сейчас в пожар поиграем.

…Даша не сразу услышала, что водитель обращается к ней.

– Я говорю: приехали. Они в дом вошли.

– Ладно. Вижу. Может, побудешь здесь со мной? Постоим, если они машину в гараж не загонят, мы за ними дальше поедем. Я заплачу.

– Нет, мне некогда, вылезай.

Даша молча вышла из машины, сунула руку в карман куртки, но водитель вдруг выдохнул с облегчением: «Да пошла ты!» – и рванул с места. «Придурок», – меланхолично произнесла Даша ему вслед и направилась к подъезду, где жила Женя.