Две половинки райского яблока - Инна Бачинская

Господин Романо, наконец, заметил растущее напряжение и в один прекрасный момент, за обедом, сообщил, что Флеминг – его новый адвокат, а также офис-секретарь, который займется перепиской, страховками, судебными исками к страховым компаниям и налогами. Гайко – шофер, так как, к сожалению, он сам… пока не в состоянии водить машину. «Вопросы есть?» – спросил господин Романо, завершая свой пресс-релиз, причем тон его не располагал к задаванию вопросов. Вопросов не было.

Так они и жили. В состоянии хрупкого перемирия, являя собой иллюстрацию к поговорке – на войне, как на войне, не упуская ни малейшей возможности вставить друг другу фитиля.

– Привет, мальчики! – приветствовал Флеминга и Гайко господин Романо, лихо подъезжая к ним в своей автоматической коляске и трубя в рожок. – Что нового?

– Мы нашли переводчицу, – сообщил Флеминг уже в машине, когда они ехали домой.

– Хорошую? – спросил господин Романо.

– Нам с Гайко нравится, – ответил Флеминг. – Три языка – английский, французский, немецкий. Местная. Клермон заснял интервью на пленку. За вами последнее слово. Даже Аррьета одобрила.

– Аррьета одобрила? – не поверил господин Романо. – Уродина, небось?

– Сюрприз, – отозвался загадочно Флеминг. – Увидите сами.

– Боюсь я ваших сюрпризов, – пробурчал господин Романо. – Откуда?

– Случайно, – ответил Флеминг. – Почти, – добавил он, подумав.

– Что значит – почти? – тут же спросил господин Романо.

– Почти – это… почти, – ответил Флеминг. – Потом расскажу. После просмотра.

– В музее были? – спросил господин Романо.

– Были. Музей неплохой, кое-что есть.

– Мэр?

– Душа человек, – сказал Флеминг. – Лидер партии Зеленых. Ждет с нетерпением. Тут у них скоро День города, вы – среди почетных гостей.

– Усыпальница?

– На месте. Только не усыпальница, а часовня. В православной культуре погребения, оказывается, отсутствует традиция усыпальниц. Вокруг часовни с десяток могил. Мы с Гайко провели рекогносцировку. Старинное кладбище, покой, тишина… Вам должно понравиться.

– А поместье?

– Не успели. Но взяли координаты. Директор музея – очаровательная женщина, зовут Марина. Приняла, как родных. Сказала, что готова поехать с нами сама и все показать. Причем она говорит по-английски.

– Красивая, говоришь?

– Просто потрясающая. Как с картин Модильяни, совсем не славянский тип. Правда, Гайко?

Гайко, не отрывая глаз от дороги, кивнул. Хотя директор музея была, на его вкус, тощевата. Ему нравились девушки в теле.

– Натурщица Модильяни была русской, – заметил господин Романо.

– Неужели? – удивился Флеминг. – Не знал.

– Что еще? – спросил господин Романо.

– Что еще… – повторил Флеминг. – Гостиница отличная, даже Аррьета одобрила… Банк в порядке.

– Аррьета одобрила? – снова не поверил господин Романо. – А она здорова?

«Как лошадь», – хотел сказать Флеминг, но только кивнул, что да, мол, здорова.

– Тевтонец? – вспомнил господин Романо.

– Прибыл. Дает сеансы, мелькает в телевизоре. Побывал в музее. После чего у них там пропала курительная трубка одного из Якушкиных. Марина… гм… Директор музея очень переживает.

– Что Привидение?

– Галерейный Призрак, вы хотите сказать? Пока не видел. Но серой попахивает. Чует мое сердце, что летит он сюда на крыльях любви к авантюрам. Или уже прилетел. В одном с вами самолете.

– Не заметил ничего подозрительного, – ответил господин Романо. – Хотя его все равно никто никогда не видел. Невероятно! – воскликнул он почти с восхищением. – Десятки агентов, пущенных по следу, всякие лазерные детекторы, прочесывания известных злачных мест и скупщиков краденого – и ничего! Никто и близко не представляет себе, как он выглядит, откуда взялся и где пребывает в свободное от работы время.

– На то он и Призрак, – заметил Флеминг рассудительно. – Но здесь не Европа, здесь труднее… язык, внешность… чужаки бросаются в глаза. И мы тоже будем смотреть в оба, как здесь говорят. Кто предупрежден, тот вооружен. – Он помолчал. – Кстати, вами заинтересовалось местное дворянское собрание. Их предводитель уже нанес нам визит. Некто граф Липкин. Аррьета и Клермон были в восторге – как же, родственная душа, аристократы всех стран, соединяйтесь! Ждет не дождется вашего приезда.

– Вы, Флеминг, с вашим неуважением к аристократии – достойный сын ваших родителей, – заметил господин Романо. – Прямо хиппи-демократ какой-то!