Жизнь замечательных детей - Люся Лютикова

Я вытащила листок с номером телефона Михаила Бартенева.Сегодня суббота, разгар дня, нормальные люди должны быть дома у телевизора.Сейчас я позвоню подозреваемому и назначу ему встречу. У меня есть отличныйповод: парень сидит без работы, так что предложу ему какую-нибудь вакансию.

Я набрала номер и замерла в ожидании ответа. Прозвучалоникак не меньше десяти гудков, прежде чем сняли трубку.

– Э-э-э… – отозвался мужской голос.

Мне показалось, что его обладатель только что проснулся.

– Извините, можно Михаила Бартенева?

Я ошиблась: мужчина был вдрызг пьян. Из его бессвязной речи,щедро приправленной ненормативной лексикой, я уловила лишь, что парня сейчаснет.

– А когда он будет?

– Отвали! – буркнул мужик и бросил трубку.

Я еще раз набрала номер. Когда на том конце проводапослышалось тяжелое сопение, я медленно и четко произнесла:

– Мне надо передать Михаилу ящик водки, его прислалиродственники из Саранска.

– Какую еще водку?

– Называется «Машина времени», выпил – и уже завтра.Могу я оставить ее у вас?

Алкоголик сориентировался мгновенно:

– Водку? Конечно, оставляй!

– Адрес диктуйте!

– Адрес? Мой?

– Ну а чей же еще?

– Щас. Э-э-э… проспект… нет, проезд… нет, переулокэтого самого, как его… Плотников. Да, точно – Плотников.

Я потеряла терпение:

– Да я не фамилию вашу спрашиваю, а адрес!

– Это и есть адрес: Плотников переулок, дом двадцатьсемь, квартира десять, – на одном дыхании выпалил мужик.

– Буду, ждите, – сказала я и отключилась.

Я раскрыла карту Москвы: Плотников переулок располагался всамом центре столицы, рядом с Арбатом. Крикнув Нине Платоновне, что я ухожу, ясхватила свою сумку и выскочила на улицу.

Конечно, никакую водку, а тем более ящик, я покупать нестала. К дому номер двадцать семь я подходила налегке. Это оказалосьтрехэтажное здание явно дореволюционной постройки. Обычно квартиры в такихдомах на корню скупают толстосумы. Неужели неведомый пьянчужка тоже принадлежитк новым русским? Надо же, а польстился на халявное угощение…

На железной двери подъезда висел кодовый замок. Я былоприуныла, но тут заметила, что на стене кто-то написал черным фломастером цифры«789». Я нажала эту комбинацию, и дверь отворилась. Все гениальное просто!Немного наблюдательности – и я с легкостью распутаю любое преступление!

Судя по запаху, в подъезде нувориши не обитали. В воздухевитал аромат мочи и помойки. Я прикинула: если на каждом этаже расположенычетыре квартиры, значит, десятая будет на самом последнем. Сдерживая дыхание, язатопала вверх по длинным лестничным пролетам.

Между первым и вторым этажами около почтовых ящиков стоялаочень полная женщина. Она поддела ногтем дверцу одного из ящиков, и из неговывалился целый ворох бумаг.

– Вот ведь гадство! – в сердцах воскликнулаженщина и принялась подбирать бумажки.

Одна приземлилась прямо у моих ног, я ее подняла и излюбопытства пробежала глазами. Это оказалось стандартное извещение на оплатужилищных и коммунальных услуг. Выписано оно было на имя Луковкина ВасилияСтепановича, проживающего в квартире номер десять. Надо же, какое совпадение, якак раз туда и направляюсь! Я протянула бумагу женщине, и она кивнула мне в знакблагодарности. После чего темпераментно воскликнула:

– Полгода не платит за квартиру, урод! Вот смотрите,сентябрь на дворе, а у него с апреля задолженности!

Она сунула мне под нос извещение, и я увидела на немастрономическую сумму.

– Да-а… – сочувственно протянула я, хотя ни кЛуковкину, ни к этой даме особого сочувствия не испытывала.

– Где он теперь возьмет столько денег, а? Его жевыселят из квартиры! Вот ведь придурок, прости Господи! – вздохнула она истала тяжело подниматься по лестнице.